Молодая женщина всплеснула руками и воскликнула с неподдельным жаром:
-- Если бы это от меня зависело, разве бы я так поступила? Конечно, и во мне шевельнулась гордость, как во всякой женщине, отвергнутой своим возлюбленным; но скоро мой гнев на тебя превратился в сострадание. Я все надеялась на улучшение твоей участи, но от меня скрывали весь ход дела и только вчера вечером, когда уже было слишком поздно, я узнала истину; конечно, верховный жрец мог многое сделать, но он не хотел становиться поперек дороги союзнику моего отца.
-- Ты говоришь о принце Синтахе, племяннике фараона? -- в волнении воскликнул Иисус Навин. -- Они уже намекали мне о том, что для него подготовляется. Вместо сирийца Ларсу, они хотели назначить меня, если бы я только отказался от своих единоплеменников и позволил бы им распоряжаться по их усмотрению; но я лучше соглашусь вытерпеть все мучения, чем опозорить себя таким постыдным делом. Аарсу подходил лучше для их темных планов, но и он, в конце концов, им изменит. Что касается до меня, то принц имеет серьезную причину питать ко мне ненависть.
Казана закрыла ему рот рукою, тревожно указала на Ефрема и надзорщика и, затем, тихо сказала:
-- За что же принц ненавидит тебя?...
-- Этот человек хотел и тебя завлечь в свои сети, но узнал, что ты всегда желала мне добра, -- прервал ее бывший воин.
Она покраснела, покачала головою и прибавила:
-- Поэтому-то Аарсу, которого он притянул на свою сторону, должен наблюдать за ними.
-- О, сириец будет смотреть в оба, -- возразил осужденный. -- Но, кажется, уже довольно! Я верю тебе и от души благодарю тебя, что ты приехала повидаться с нами несчастными. Как часто вспоминал я во время моих походов о хорошенькой девочке, росшей на моих глазах.
-- И будешь вспоминать о ней и потом без ненависти и гнева?