Но он мешкал; он знал хорошо, что идет на большую опасность; наручник этот был единственною драгоценною вещью, оставшеюся у Ефрема; ему стоило немало труда прятать его под передником во время тюремного заключения. Эта вещь могла еще сослужить ему хорошую службу; но все же он боялся надеть ее, так как золото могло привлечь на юношу внимание и его могли узнать.
Но любуясь в зеркало своим лицом и питая тщеславное желание понравиться Казане, Ефрем забыл и осторожность и благоразумие и на его руке скоро заблестело дорогое украшение.
С удивлением смотрел домоправитель на гордого, красивого юношу, в которого так скоро превратился грязный, оборванный гонец. Придворный спросил Ефрема, не родственник ли он Казаны, но, получив отрицательный ответ, пожелал узнать, из чьей он семьи.
Несколько времени Ефрем в смущении смотрел в землю, затем попросил придворного избавить его от ответа, так как ему нужно переговорить сначала с дочерью Горнехта.
Домоправитель посмотрел на юношу, качая головою, и оставил его в покое; то, что он узнал из письма, была тайна, которая могла стоить жизни лицу знавшему ее, а знатный молодой гонец мог быть сыном вельможи, принадлежавшим к числу заговорщиков принца Синтаха.
Мороз пробежал по телу придворного, и он с участием и робостью смотрел на юношу, вступившего с молодых лет на такой опасный путь.
Принц Синтах только легкими намеками посвятил своего домоправителя в тайну и теперь еще придворному пока можно было отделить свою судьбу от участи своего господина. Если он это сделает, то ему может предстоять счастливая и покойная старость, если же он последует за принцем и заговор удастся, то прежний домоправитель может взлететь высоко.
Выбор, конечно, был крайне затруднителен, тем более, что домоправитель имел многочисленное семейство. Однако, он отвел Ефрема к палатке Казаны, а сам отправился к своему господину.
В палатке молодой вдовы все было тихо. С замирающим сердцем подошел Ефрем к дверям и когда он, собравшись с мужеством оттолкнул прикрепленный к земле занавес, надутый ветром как парус, то он очутился в темном пространстве, к которому справа и слева примыкали еще другие подразделения палатки. В первом было также мрачно, как и в среднем, а из правого пробивалась полоска света. Палатка была с плоскою крышею и подразделялась на три части, и вероятно, в освещенной части и сидела та, к которой он пришел.
Чтобы не подвергнуться новому подозрению, Ефрему нужно было победить свой страх и вот он уже нагнулся, чтобы откинуть занавес, прикрепленный на крючках к полу, и дверь, ведущая в освещенную часть палатки отворилась и на пороге показалась фигура женщины.