- Дворянин Матенессе, - произнес ван дер Верфф с глубокой грустью в голосе; он выпрямился во весь рост, скрестил руки и смотрел прямо в глаза дворянину. - Я говорю о притеснителе, кровавый совет которого объявил достойными казни преступниками всех и все, что носит название нидерландского, и вас вместе со всеми нами; о притеснителе, который с помощью Альбы[8], этого свирепого дьявола, обезглавил и повесил десять тысяч честных людей, а другие десять тысяч лишил имущества и изгнал из страны. Да, я говорю о нечестивом тиране...
- Довольно! - воскликнул рыцарь, хватаясь за рукоятку своего кинжала. - Кто дает вам право...
- Вы хотите спросить, кто дает мне право говорить такие горькие истины? - прервал собеседника господин Питер, стараясь встретиться своим мрачным взглядом с его взором. - Кто дает мне такое право? Это право дают мне немые уста моего честного отца, обезглавленного из-за своей веры, это право дает мне произвол, который без судебного приговора изгнал из страны меня и моих братьев, это право дают мне клятвы, нарушенные испанцами, разорванные освободительные хартии этой страны, нужды каждого угнетенного, который погибнет, если мы не спасем его.
- Вы не спасете его, - ответил Вибисма более спокойным тоном. - Стоящую на краю пропасти толпу вы толкаете в самую бездну и погибнете вместе с ней!
- Мы кидаем жребий: может быть, вытянем свое спасение, может быть, погибнем вместе с теми, ради которых мы готовы умереть.
- Вы говорите так, а между тем связали ваше существование с жизнью молодой цветущей женщины.
- Господин барон, вы явились к бургомистру как истец, вы переступили этот порог не в качестве гостя или друга.
- Совершенно верно, но я явился к главному лицу этого прекрасного и несчастного города с добрым намерением, чтобы предостеречь его. Однажды вы спаслись от грозы, но над вашими головами собираются новые тучи, гораздо более грозные.
- Мы их не боимся.
- Все еще не боитесь?