Последние слова прозвучали так дружелюбно и сердечно, что не могли не оказать своего действия на дворянина. Это был красивый человек с изящными и приятными чертами лица чисто нидерландского типа, дышавшего упрямством.
- Если вы будете говорить со мной таким тоном, - сказал он, улыбаясь, - то мы легко придем к соглашению. Я именно про то и говорю. Если бы драка вышла из-за игры или из-за какой-нибудь мальчишеской ссоры, то я не сказал бы ни одного слова, но не следует оставлять без наказания того, что дети уже теперь позволяют себе презирать и притеснять тех, кто думает иначе, чем они. Ученики кричали моему сыну пошлое слово.
- Конечно, это скверное ругательство! - прервал дворянина ван дер Верфф. - Действительно, наш народ дает оскорбительные прозвища врагам своей свободы.
Дворянин поднялся и, взволнованный, остановился перед своим собеседником.
- Кто вам говорит, - сказал он, ударяя себя по широкой груди с шелковыми буфами, - кто вам говорит, что мы не желаем свободы Голландии? Мы желаем так же горячо, как и вы, вернуть ее государству, но только хотим достичь этого другим, более прямым путем, нежели Оранский...
- Прям ли, или крив ваш путь, господин, - прервал его ван дер Верфф, - я не стану здесь разбирать. К сожалению, я знаю наверное только одно, что это непрочная бревенчатая мостовая.
- Но она приведет нас к сердцу Филиппа, нашего и вашего короля!
- Да, если бы только у него было то, что мы в Голландии называем сердцем! - ответил Верфф с горькой улыбкой.
Но Вибисма с волнением закинул голову и сказал с упреком:
- Господин бургомистр, вы говорите о венчанном короле, которому мы клялись в верности.