Остановившись около Хенрики, она позвала ее по имени, потрясла ее и брызнула на нее сильно пахнущей водой из большой, отделанной в золото жемчужины, служившей флаконом для духов и висевшей у ее пояса. Так как, несмотря на все это, племянница ее бормотала только непонятные слова, то она приказала горничной принести ящичек с лекарствами.
Дениза удалилась, и тут тетка заметила письмо Хенрики. Она подвинула его ближе к своим глазам, прочитала с усиливавшимся раздражением страницу за страницей, наконец бросила на пол и опять попыталась растолкать племянницу, но напрасно.
Между тем дворецкий Белотти, узнав о том, что Хенрика тяжело заболела, из расположения к молодой девушке послал, на собственный страх и риск, за врачом, а также велел позвать вместо постоянного домашнего духовника капеллана Дамиана. Затем он отправился в комнату больной.
Но прежде чем он переступил через порог, старая дама в сильнейшем раздражении закричала ему:
- Белотти, ну, что вы скажете, Белотти? Болезнь в доме, может быть, заразная болезнь, может быть, даже чума!
- Нет, это, кажется, простая лихорадка, - спокойно возразил итальянец. - Подите сюда, Дениза, мы вдвоем перенесем синьорину на кровать. Скоро придет доктор.
- Доктор? - воскликнула старая дама, ударив веером по мраморной доске стола. - Кто позволил вам, Белотти!...
- Мы христиане, - не без достоинства прервал ее слуга.
- О да, конечно! - воскликнула старуха. - Делайте, что хотите, зовите, если можете; но Хенрика не может оставаться здесь. Зараза в доме, чума, черная доска!
- Ваше сиятельство изволит без нужды беспокоиться. Надо же выслушать сначала диагноз врача.