На вершинѣ высокой скалы, круто падавшей къ морю, стоялъ орочъ Гуингуну и пристально всматривался въ даль. Онъ стоялъ здѣсь уже болѣе получаса и съ недоумѣніемъ слѣдилъ за странной лодкой, болтавшейся въ морѣ далеко отъ берега. Своими орлиными глазами онъ различалъ въ ней нѣсколько черныхъ фигуръ, видѣлъ, что это не орочи, а русскіе, но никакъ не могъ понять, что дѣлаютъ они тамъ въ такую погоду, когда ни одинъ порядочный человѣкъ не рѣшится отойти больше, чѣмъ на выстрѣлъ изъ лука отъ берега. Но въ тотъ моментъ, когда онъ, наскучивъ смотрѣть, хотѣлъ уже уходить, лодка, приковавшая къ себѣ его вниманіе, внезапно исчезла. Гуингуну подскочилъ отъ волненія и снова пристально устремилъ глаза въ море. Вотъ на водѣ показалась черная точка -- уже не одна, а нѣсколько -- три, четыре. И вдругъ онъ понялъ, что это русскіе тонутъ, что ихъ лодку опрокинуло. Гуингуну въ страшномъ волненіи сталъ кричать, потомъ схватился за ружье и зачѣмъ-то выстрѣлилъ на воздухъ. Но тутъ же ему стало ясно, что все это безполезно и что гибнущихъ ничто не спасетъ. Въ ужасѣ онъ опустился на землю и, точно прикованный какой-то силой, не могъ отвести взора отъ того мѣста, гдѣ только-что на его глазахъ совершилась страшная катастрофа. Русскіе еще боролись со смертью. Вотъ изъ трехъ точекъ на водѣ осталось только двѣ. Потомъ одна. Вскорѣ и она исчезла и на необозримомъ пространствѣ бушующей стихіи виднѣлись только нескончаемые ряды сердитыхъ бѣляковъ.
Жадное море рѣдко возвращаетъ землѣ свои жертвы. Баркасъ и всѣ пять солдатъ исчезли совершенно безслѣдно.
Весною, когда открылась навигація, въ И--скую гавань пріѣхалъ для слѣдствія важный генералъ. Онъ долго допрашивалъ Михайлова и орочей, что-то записывалъ въ книжку и затѣмъ уѣхалъ.
Михайловъ былъ вызванъ въ Николаевскъ и преданъ военному суду, который приговорилъ его къ двухмѣсячному аресту на гауптвахтѣ. Оставшіяся послѣ погибшихъ вещи были собраны, запечатаны и при казенныхъ пакетахъ препровождены въ Россію ихъ семьямъ. Въ каждомъ пакетѣ сообщалось, что такой-то солдатъ такого-то числа, мѣсяца и года утонулъ въ Татарскомъ проливѣ во время бури по собственному легкомыслію и неосторожности.
Не знаемъ, утѣшило-ли это сообщеніе родственниковъ погибшихъ? И не плачетъ-ли и понынѣ гдѣ-нибудь въ селѣ на Волгѣ, или въ мѣстечкѣ Кіевской губерніи старуха-мать при воспоминаніи о сынѣ, возвращенія котораго она ждала съ такой тоской и тревогой, и вмѣсто котораго ей прислали пакетъ за казенной печатью и посылку.
"Юный Читатель", No 11, 1906