Когда баркасъ вышелъ изъ фіорда въ море, солдаты сразу же почувствовали, что погода перемѣнилась. Съ сѣверо-запада со стороны материка потянулъ свѣжій, холодный вѣтерокъ. Онъ былъ еще не особенно силенъ и подъ его дуновеніемъ вода морщилась и покрывалась длинными разорванными полосами темнаго цвѣта.-- "Ребята, поставимъ парусъ!" предложилъ Неурядовъ. "Валяй"! поддержали всѣ его предложеніе "авось скорѣе доплывемъ."
Черезъ нѣсколько минутъ посрединѣ баркаса высилось уже весло вмѣсто мачты и на немъ трепался старый парусъ, засаленный и затасканный. Конецъ веревки отъ паруса Неурядовъ держалъ одной рукой, а другой управлялъ рулемъ. Но на первыхъ порахъ дѣло съ парусомъ не клеилось. Подъ защитой береговыхъ утесовъ вѣтеръ ощущался очень слабо и почти не надувалъ паруса; только тамъ, гдѣ къ морю открывались ущелья, налетали свѣжіе порывы, и тогда баркасъ начиналъ скользить быстрѣе, увлекаемый силой вѣтра. Чтобы избѣжать этой неравномѣрности въ ходѣ лодки, рулевой сталъ держать курсъ подальше отъ берега въ открытое море. Тамъ, дѣйствительно, было гораздо свѣжѣе; парусъ живо надулся, и неуклюжее судно плавно понеслось по волнамъ, оставляя за собой замѣтный узкій слѣдъ на водѣ.
Неурядовъ, весь поглощенный ролью рулевого и наблюденіемъ за парусомъ, охваченный приливомъ бодрящаго веселія и новизной удовольствія по случаю прогулки по морю въ свѣжую погоду, не обращалъ вниманія на грозные признаки надвигавшейся бури, да, если бы и обратилъ, то, вѣроятно, не понялъ бы всего ихъ страшнаго смысла. А между тѣмъ начинался одинъ изъ тѣхъ осеннихъ штормовъ, которые ежегодно свирѣпствуютъ по нѣскольку дней въ суровыхъ водахъ Татарскаго пролива. Вѣтеръ свѣжѣлъ и крѣпчалъ съ каждой минутой; надъ береговыми горами клубились свинцово-сѣрыя тучи. Онѣ спускались разорванными клочьями къ морю, какъ будто таяли съ краевъ и пропадали, но вмѣсто того, чтобы уменьшаться, наоборотъ сгущались и расползались все шире. Волненіе на морѣ росло и вскорѣ то здѣсь, то тамъ на верхушкѣ валовъ показались зловѣщіе бѣлые гребешки.
-- Смотри, парень,-- замѣтилъ Черноусовъ:-- не забирай очень въ море, а не то, какъ бы не утащило насъ.
-- Ничего, не бойсь,-- самоувѣренно отвѣтилъ рулевой:-- Это не шторма, какая это шторма, такія ли еще бываютъ!.. Вотъ какъ противъ того мыса будемъ, сейчасъ поверну прямо въ гавань.
Дѣйствительно, впереди виднѣлся уже широкій входъ въ И--скую гавань, а за нимъ на югѣ выдвигалась изъ моря округлымъ высокимъ куполомъ громада Николаевскаго мыса, тонувшая въ свинцовыхъ штормовыхъ тучахъ.
Подгоняемый крѣпкимъ вѣтромъ баркасъ летѣлъ теперь съ легкостью чайки прямо на этотъ мысъ. Парусъ надулся до такой степени, что весло, къ которому онъ былъ прикрѣпленъ, совершенно изогнулось.-- "Сергѣй, закричалъ Лейзеръ,-- "смотри, какъ бы весло не сломалось!" -- "Ничего, не бойсь, не лопнетъ! Сейчасъ поворачивать стану"... отвѣтилъ Неурядовъ -- но не успѣлъ онъ окончить фразы, какъ внезапно налетѣлъ шквалъ, раздался сухой трескъ, и парусъ вмѣстѣ съ частью весла перелетѣлъ черезъ бортъ и упалъ въ воду. Неурядовъ невольно вскрикнулъ отъ боли. Конецъ веревки, который онъ держалъ, вырвался у него съ такой силой, что обжегъ ему руку. Въ тотъ же мигъ первая волна съ рѣзкимъ шумомъ хлестнула въ баркасъ и окатила цѣлымъ фонтаномъ брызгъ всѣхъ сидѣвшихъ въ немъ. Поднялся переполохъ. Люди растерялись: сначала всѣ бросились въ одну сторону и чуть не опрокинули судно. Одинъ Неурядовъ не потерялъ присутствія духа.
-- Опомнись, ребята! За весла беритесь, за весла, скорѣе!
Но прошло нѣсколько мгновеній прежде чѣмъ ошеломленные солдаты пришли въ себя и поняли его слова. Тогда всѣ схватились за весла и съ отчаянными усиліями стали грести къ берегу. Теперь нечего было и думать о томъ, чтобы итти въ гавань. Единственная мысль, единственная надежда всѣхъ была поскорѣе вернуться подъ защиту береговыхъ утесовъ, гдѣ сила вѣтра не была бы такъ чувствительна. Но было уже поздно. Штормъ уже ревѣлъ во всю, точно глумясь надъ жалкими усиліями смѣльчаковъ, дерзнувшихъ помѣряться съ нимъ въ открытомъ бою. Солдаты налегали на весла съ удесятеренной энергіей; смертельная опасность придавала имъ силы, они не оглядывались назадъ и упорно гребли, не обращая вниманія на то, что ихъ все чаще и чаще окатывали брызги волнъ, что въ баркасѣ уже было много воды. Одинъ Неурядовъ, сидѣвшій на кормѣ, видѣлъ, что они не только не подвигаются впередъ, а что ихъ, напротивъ, относитъ все дальше и дальше отъ берега, и въ душу его постепенно закрадывался холодный ужасъ отчаянія. Мысль о томъ, что именно онъ своимъ легкомысліемъ и самонадѣянностью погубилъ товарищей и себя, точно гвоздемъ вонзилась въ его мозгъ. Онъ окинулъ глазами море и только теперь впервые постигъ всю его непреодолимую силу, весь грозный и жестокій гнѣвъ этой разсвирѣпѣвшей стихіи. И онъ безпомощно выпустилъ весло изъ рукъ. Въ ту же минуту, точно по командѣ, всѣ солдаты перестали грести. Въ глубинѣ души каждый изъ нихъ понялъ, что все кончено, что спасенія нѣтъ никакого, но никто не хотѣлъ въ этомъ громко сознаться и всѣ ждали чуда, которое избавило бы ихъ отъ неизбѣжнаго...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .