-- Оттого... но я, право, не знаю, отчего, только это, кажется, такъ невѣроятно!
-- Отчего жь невѣроятно? спросила графиня съ холоднымъ упорствомъ.
-- Отчего... да очень просто. Воанъ не женихъ, онъ не имѣетъ почти никакихъ средствъ, кромѣ своего жалованья... и... и потомъ они такъ не подходятъ другъ къ другу, совершенно не подходятъ -- ни вкусами, ни годами, ни характерами.
Молодой человѣкъ говорилъ поспѣшно и съ явнымъ волненіемъ.
-- Я несогласна съ тобою, Джервэзъ, сказала леди Кастельтауерсъ: -- я увѣрена, что майоръ Воанъ охотно женился бы на Олимпіи. Онъ вовсе не старъ, ему не болѣе сорока лѣтъ, и если онъ имѣетъ лишь нѣсколько сотенъ фунтовъ въ годъ, кромѣ своего жалованья, то все же онъ богаче отца Олимпіи. Кромѣ того, онъ отличный, храбрый офицеръ, а если Колонна не ошибается въ своихъ надеждахъ, то храбрый офицеръ теперь дороже денегъ, для итальянскаго дѣла.
Лордъ Кастельтауерсъ продолжалъ стоять у окна, устремивъ взоръ на отдаленныя горы, и ничего не отвѣчалъ на слова своей матери.
-- Онъ тебѣ ничего не говорилъ на этотъ счетъ? спросила леди Кастельтауерсъ.
-- Нѣтъ, ничего.
-- Впрочемъ, зачѣмъ ему было бы и говорить?-- Дѣйствительно, незачѣмъ. Но вотъ и письма, а вслѣдъ за ними идутъ наша паціентка и ея докторъ.
Леди Кастельтауерсъ поспѣшила выразить Олимпіи свое сожалѣніе и участіе, но молодая дѣвушка подняла на смѣхъ свое приключеніе. Майоръ Воанъ почтительно поклонился графинѣ, которая радушно протянула ему руку, послѣ чего всѣ усѣлись за столъ.