-- Ни за что на свѣтѣ! воскликнула Олимпія; но она одна отвѣчала, а другіе всѣ молчали.
Вскорѣ завтракъ былъ оконченъ, и все общество разошлось въ различныя стороны. Молодой лордъ пошелъ въ конюшню, майоръ Воанъ въ бильярдную, Олимпія отправились въ свою комнату, а леди Кастельтауерсъ и Колонна вышли погулять въ садъ, подъ окнами столовой.
-- О какомъ это мильйонерѣ говорили за завтракомъ? спросилъ съ живостью Колонна.
-- Caro amico, вы знаете столько же, какъ и я, отвѣчала леди Кастельтауерсъ: -- онъ родственникъ нашего стряпчаго, мистера Трефольдена, чрезвычайно приличнаго и образованнаго человѣка. Что же касается состоянія, то говорятъ, оно наростало впродолженіе двухсотъ лѣтъ, но все это, вѣроятно, сказки.
-- Отъ четырехъ до пяти мильйоновъі произнесъ Колонна, болѣе про себя, чѣмъ вслухъ: -- чего бы не могъ сдѣлать другъ Италіи съ такимъ состояніемъ?
Леди Кастельтауерсъ улыбнулась.
-- Sempre Italia, сказала она.
-- Sempre Italia, повторилъ онъ, почтительно сппмаа шляпу:-- пока я живу, леди Кастельтауерсъ, пока я живу Sempre Italia.
Они дошли до конца аллеи, и повернувъ, хотѣли возвратиться къ дому, какъ вдругъ Колонна, схвативъ съ жаромъ руку леди Кастельтауерсъ, произнесъ поспѣшно:
-- Я бы хотѣлъ видѣть этого человѣка. Не одну тысячу рекрутовъ навербовалъ я для Италіи, но всѣ они могли только пожертвовать своею жизнью, и пожертвовали ею. Но въ нашемъ дѣлѣ деньги такъ же нужны, какъ кровь. Еслибъ мы имѣли въ прошломъ году мильйонъ, только одинъ мильйонъ -- Италія была бы уже свободна!