-- Онъ оскорбилъ Брандона, цитируя греческихъ писателей, сказалъ красавецъ.
-- Цитировалъ греческихъ писателей! Страшное преступленіе. Какъ намъ за это его наказать? Не надѣть ли намъ на него узду?
-- Нѣтъ, лучше приговоримъ его питаться греческими кореньями во всю его жизнь, какъ Тимона Аѳинскаго, замѣтилъ красавецъ съ небрежной улыбкой.
-- Онъ и теперь не лучше грубаго дикаря, отвѣчалъ Грэторексъ, презрительно пожимая плечами: -- онъ совершенно не знаетъ жизни и не интересуется ничѣмъ, что дѣлается вокругъ него. Въ прошлую среду, когда всѣ наши съума сходили по скачкѣ, онъ спокойно сидѣлъ и читалъ Гомера, словно это была самая свѣжая новинка. Онъ просто одушевленный анахронизмъ.
-- Но кто онъ такой? воскликнулъ Брандонъ: -- откуда его чортъ принесъ?
-- А Богъ его знаетъ! отецъ его вѣрно былъ громадный in-folio, а мать палимисестъ.
-- Вы что-то удивительно ныньче остроумцы, мистеръ Грэторексъ, сказалъ съ улыбкой Бургоинъ.
-- И потомъ онъ оскорбительно богатъ! помилуйте, онъ далъ вчера тысячу фунтовъ на подписку въ пользу Вилиса! всѣ наши пожертвованія, въ сравненіи съ его, кажутся такими мелкими, ничтожными.
-- Проклятая самоувѣренность! сказалъ Брандонъ: -- онъ у насъ членомъ не болѣе недѣли, а позволяетъ себѣ жертвовать Вилису болѣе, чѣмъ самые старые члены клуба!
-- Что жь, это щедрое пожертвованіе, сказалъ добродушно красавецъ.