-- Да, замѣтилъ Бургойнъ:-- внизу подъ нами проведена мина конфектъ, и Трефольденъ намѣренъ теперь сказать нѣчто столь блестящее, что мина вспыхнетъ, и мы всѣ взлетимъ на воздухъ.
Примадона пропѣла руладу, выражавшую ужасъ.
-- Но худшее еще впереди. Заговоръ исключительно направленъ противъ васъ, синьора, сказалъ Кастельтауерсъ, и потомъ шопотомъ прибавилъ:-- ну, Саксенъ, живѣе, лучшаго начала трудно придумать.
Саксепъ поспѣшно вынулъ изъ своего кармана сафьянный футляръ, и такъ неловко его подалъ прныадонѣ, что можно было подумать, не представляетъ ли онъ приказъ объ ея арестованіи.
Синьора вскрикнула отъ восторга и, позвавъ своихъ брата и сестеръ, бросилась къ окну, гдѣ, впродолженіе нѣсколькихъ минутъ, повертывала браслетъ со всевозможныхъ сторонъ и оглашала воздухъ неумолкаемыми восклицаніями.
-- Но вы, синьоръ, должно быть, принцъ какой нибудь, произнесла она, возвратившись къ столу.
-- Нимало, отвѣчалъ Саксенъ, смѣясь.
-- Е bellissimo questo braccioletto! Но зачѣмъ вы дарите его мнѣ?
-- Изъ желанія сдѣлать вамъ пріятное bella dona, отвѣчалъ Саксенъ:-- греки полагали, что опалъ имѣетъ свойство придавать популярность тѣмъ, кто его носитъ; но я подношу вамъ опалы совершенно не съ этой цѣлью. Вашъ голосъ -- талисманъ гораздо могущественнѣе.
-- Браво, Трефольденъ! воскликнулъ со смѣхомъ Кастельтауерсъ: -- отлично сказано! Comme l'esprit vient en buvant!