XXIV.
На Ватерлоской станціи.
Саксенъ Трефольденъ въ чрезвычайно веселомъ расположеніи духа отправился въ тотъ же день вечеромъ на Ватерлоскую станцію желѣзной дороги. Онъ еще былъ очень неопытнымъ путешественникомъ и потому, не желая опоздать, пріѣхалъ получасомъ ранѣе срока. Но онъ нимало не былъ раздосадованъ своей чрезмѣрной акуратностью, напротивъ онъ съ большимъ удовольствіемъ смотрѣлъ на пріѣзжавшіе и отъѣзжавшіе поѣзды, на общую суету, на многочисленную толпу разнороднаго люда.
Онъ былъ очень счастливъ. Ему казалось, что никогда въ жизни онъ не чувствовалъ себя такимъ счастливымъ.
Вопервыхъ, онъ въ этотъ день получилъ письмо отъ пастора Мартина -- длинное, теплое письмо, дышавшее любовью и набожностью. Оно было полно извѣстіями о томъ, что дѣлалось дома, полно проектами на благо жителей Домлечга. Деньги, посланныя имъ въ тотъ самый день, когда онъ выдалъ свою первую чеку, были получены въ его далекой родинѣ и розданы между бѣдными сосѣднихъ приходовъ. Органъ, отправленный недѣли двѣ тому назадъ, былъ доставленъ въ сохранности и уже кипѣла работа по его постановкѣ. Ферма въ Роцбергѣ заново перестроивалась; а зеленые луга на самомъ берегу рѣки, которые уже давно продавались, были теперь куплены на имя Саксена и присоединены къ маленькому помѣстью. Кромѣ этихъ извѣстій, старикъ сообщалъ еще, что для голубей выстроена новая голубятня, что пестрая корова отелилась, и ласточки, которыя въ прошломъ году свили себѣ гнѣздо на лавровомъ деревѣ, теперь снова возвратились на свое прежнее мѣсто. Все это были мелочи, но для Саксена, который любилъ свою родину со всѣмъ страстнымъ энтузіазмомъ горнаго жителя, всѣ эти бездѣлицы были очень важны и драгоцѣнны. Письмо кончалось нѣжнымъ благословеніемъ, которое несказанно растрогало дѣтское сердце Саксена.
Вовторыхъ, онъ испыталъ въ этотъ день то рѣдкое счастье, которое чувствуетъ человѣкъ, дѣлающій добро. Вильямъ Трефольденъ, правда, утверждалъ, что контора Грэторекса, доживала свои послѣднія минуты и что пятьдесятъ-девять тысячъ Саксена могли только ненадолго отсрочить ея погибель; но Лоренсъ Грэторексъ, держа въ рукахъ драгоцѣнные для него билеты, увѣрялъ, что эта сумма, поддержавъ ихъ кредитъ въ минуту кризиса, спасала ихъ. Говоря вообще, вся исторія о чекѣ была очень непріятна Саксену. Она выказала Грэторекса съ очень невыгодной стороны и заставила Саксена унизиться до того, чтобъ взять назадъ часть денегъ, которыя онъ обѣщалъ. Быть можетъ, молодой человѣкъ чувствовалъ также, что онъ уже болѣе не питаетъ такой дружбы къ Грэторексу, какъ прежде; а такое сознаніе не можетъ быть пріятно. Онъ инстинктивно отворачивался отъ всего грубаго, корыстнаго, а онъ не могъ не видѣть, что І'рэторексъ въ этомъ дѣлѣ выказался и грубымъ и корыстнымъ человѣкомъ. Однако, несмотря на всю непріятность этой исторіи, она окончилась очень весело. Саксенъ все же спасъ своего друга, и банкиръ нетолько осыпалъ его пламенными благодарностями, но далъ ему законный вексель, такъ что, по счастью, не нужно было представлять записки, составленной Вильямомъ Трефольденомъ, на что Саксенъ, конечно, никогда бы не рѣшился.
Вгретьихъ, онъ ѣхалъ въ деревню, на недѣлю или дней на десять -- и это его радовало болѣе всего. Послѣ шести недѣль удушливой, шумной лондонской жизни, онъ былъ внѣ себя отъ радости при мысли, что ему снова удастся подышать чистымъ воздухомъ, увидѣть открытое небо. Онъ жаждалъ чувствовать подъ своими ногами зеленую, бархатную траву, жаждалъ ѣздить верхомъ по горамъ и доламъ, ибо ему надоѣли скучные, душные манежи. Съ этой цѣлью онъ везъ съ собой въ томъ же поѣздѣ двухъ кровныхъ жеребцовъ и грума.
Итакъ Саксенъ былъ въ самомъ веселомъ настроеніи духа; онъ ходилъ взадъ и впередъ по платформѣ, разсматривая съ одинакимъ удовольствіемъ и разнородную толпу, бѣжавшую во всѣ стороны, и лари букинистовъ, прислоненные къ стѣнѣ. Онъ думалъ, какъ пріятно быть молодымъ, богатымъ человѣкомъ, имѣть друзей и такую блестящую, свѣтлую будущность передъ собою! Въ головѣ его кишилъ цѣлый рой проектовъ, одинъ лучше другого. Передъ его глазами носились, какъ-бы въ туманѣ, картины тѣхъ мѣстъ, которыя онъ такъ давно жаждалъ посѣтить. То представлялся ему Римъ, то Неаполь, то Нилъ и пирамиды, то, наконецъ, святыни Іерусалима. Нѣкоторые изъ этихъ проектовъ принадлежали не собственно Саксену, а лорду Кастельтауерсу: такъ онъ первый подалъ мысль о покупкѣ яхты и объ увеселительной прогулкѣ по Средиземному морю. Но какіе бы образы ни занимали первый планъ въ картинахъ, рисуемыхъ воображеніемъ Саксена, на заднемъ планѣ всегда выступали знакомыя, дорогія вершины Ретійскихъ Альпъ. Онъ и не думалъ, что возможно поѣхать въ Италію, не завернувъ прежде домой, въ долину Домлечга; тѣмъ менѣе мечталъ онъ поселиться гдѣ нибудь на постоянное житье, кромѣ какъ тамъ же дома, въ миломъ его сердцу Роцбергѣ. Конечно, онъ не предполагалъ жить въ старомъ, разоренномъ замкѣ, а намѣревался построить новый, великолѣпный замокъ, новую церковь, новый мостъ черезъ Рейнъ, раскинуть вокругъ образцовыя фермы и распространить во всемъ околоткѣ довольство и счастіе.
-- Что? что случилось, въ чемъ дѣло? воскликнулъ рядомъ съ нимъ какой-то повелительный голосъ.
Очнувшись внезапно отъ своихъ радужныхъ мечтаній, Саксенъ обернулся и увидѣлъ въ дверяхъ одного изъ второклассныхъ вагоновъ даму, сторожа, и быстро подошедшаго къ нимъ чиновника, съ перомъ за ухомъ.