-- Конечно.
-- Вотъ и причина, заставляющая меня дѣйствовать.
-- Всегда ли вы были въ хорошихъ отношеніяхъ, мистеръ Кэквичъ, съ этимъ человѣкомъ?
Это было сказано очень рѣзко и неожиданно, но лицо Кэнвича нимало не измѣнилось.
-- Ну, мистеръ Кидъ, отвѣчалъ онъ: -- я не могу сказать, чтобы мы очень горячо любили другъ друга. Я всегда исполнялъ свои обязанности и онъ велъ себя въ отношеніи меня хорошо. Мы не друзья и не враги.
Мистеръ Кидъ впился глазами въ своего собесѣдника, а тотъ продолжалъ пристально смотрѣть на огонь; одинъ превратился весь въ вниманіе, другой этого нимало не сознавалъ. Впродолженіе нѣсколькихъ минутъ оба они молчали; наконецъ, мистеръ Кидъ перевелъ дыханіе, оттолкнулъ стулъ съ видомъ человѣка, принявшаго неожиданное рѣшеніе, и вынувъ изъ кармана лоскутокъ бумаги, воскликнулъ:
-- Ну, сэръ, если вамъ только нуженъ адресъ, то вотъ онъ.
Глаза Кэквича сверкнули необычнымъ въ нихъ блескомъ, и онъ крѣпко схватилъ бумажку, словно это было живое существо, которое хотѣло отъ него улетѣть. Онъ даже не взглянулъ на нее, но поспѣшно запряталъ въ свой громадный портфель, массивная застежка котораго походила на тюремный затворъ.
-- Сколько я вамъ долженъ? съ жаромъ произнесъ онъ:-- сколько я вамъ долженъ за эту маленькую услугу, мистеръ Кидъ?
-- Вы должны спросить это у моего начальства, сэръ, отвѣчалъ Кидъ, взглянувъ съ удивленіемъ на Кэквича и подвигаясь къ двери.