-- Она такъ горда.
-- И такъ бѣдна.
Еслибъ леди Кастельтауерсъ не была графиня, изъ рода Гольм-Пирпойнтъ, и дочь лорда, то леди Арабела Валькиншо никогда бы ей не простила ея бѣдности. Она принадлежала къ тому громадному количеству людей, которое считаетъ бѣдность преступленіемъ.
Между тѣмъ мисъ Гатертонъ нашла, къ своему великому удивленію, что Саксенъ нетолько умѣлъ танцовать, но даже очень пріятно разговаривалъ, несмотря на свою застѣнчивость. Она рѣшилась его развернуть и не жалѣла усилій, ибо его наивность очень забавляла ее.
-- Я не хочу, чтобъ вы меня довели до мѣста, мистеръ Трефольденъ, и бросили, сказала она, когда кончилась кадриль и пары расхаживали взадъ и впередъ но залѣ:-- вы должны сѣсть со мною въ этотъ уголокъ и поразсказать мнѣ кое-что о Швейцаріи.
-- Я очень радъ, что нашелъ человѣка, котораго интересуетъ этотъ предметъ, сказалъ Саксенъ:-- я могу говорить о немъ безъ устали.
-- Конечно. Я только удивляюсь, какъ вы можете переносить эту жизнь мишуры и ложнаго блеска, послѣ свободы вашихъ родныхъ горъ и долинъ. Развѣ вамъ не противны любезныя лжи и коварныя улыбки нашего общества?
Саксенъ взглянулъ на нее съ изумленіемъ.
-- Что вы хотите этимъ сказать? воскликнулъ онъ:-- общество выказало до сихъ поръ въ отношеніи меня столько доброты, что я и не подозрѣвалъ существованія коварныхъ улыбокъ и любезной лжи.
Мисъ Гатертонъ громко разсмѣялась.