-- Дѣйствительно, это прелестно. Кромѣ катанья на саняхъ, мы бѣгаемъ на конькахъ, стрѣляемъ въ цѣль, точимъ изъ дерева игрушки и исполняемъ зимнюю работу на фермѣ; иногда же, когда покажется въ окрестности волкъ или кабанъ, мы дѣлаемъ большую ночную охоту съ факелами. Зима -- настоящее время для наслажденій въ Швейцаріи! Спросите какого угодно швейцарца, только не городского, и онъ вамъ скажетъ то же самое.
-- Вы вѣроятно намѣрены возвратиться когда нибудь въ Швейцарію? спросила мисъ Гатертонъ.
-- Еще бы! воскликнулъ Саксенъ: -- вѣдь это мое отечество, мой домъ!
-- Такъ еслибъ я пріѣхала когда-нибудь на Рождество въ Куръ, вы бы мнѣ показали ваши зимнія забавы?
-- Конечно, съ величайшимъ счастьемъ, воскликнулъ Саксенъ:-- я бы выписалъ для васъ изъ Канады самыя восхитительныя санки, устроилъ бы охоту на кабана при факелахъ, Schützen Fest; приготовилъ бы вамъ сурка въ видѣ комнатной собачки, и вы познакомились бы съ моимъ дорогимъ отцомъ, за котораго вы навѣрно полюбили бы Швейцарію, даже еслибъ она не имѣла никакихъ прелестей.
-- Съ вашимъ отцомъ? сказала мисъ Гатертонъ:-- я и не знала, что вашъ отецъ живъ.
-- Онъ мой дядя, отвѣчалъ молодой человѣкъ:-- но усыновилъ меня. Онъ лютеранскій пасторъ, удивительно ученый человѣкъ, набоженъ, какъ святой, и простъ, какъ дитя.
-- Я слышала, что вы сами очень учены, мистеръ Трефольденъ, сказала мисъ Гитертонъ, поспѣшно вставая съ мѣста: -- но что это заиграли? вальсъ. Вы вальсируете?
-- Посмотрите, отвѣчалъ Саксенъ, со смѣхомъ: -- это нашъ національный танецъ, единственный, который я зналъ до тѣхъ поръ, пока научился, нѣсколько недѣль тому назадъ, вашимъ страшнымъ кадрилямъ.
Черезъ минуту онъ обнялъ рукой талію мисъ Гатертонъ и летѣлъ по залѣ, быстро и граціозно кружась, какъ только умѣютъ швейцарцы и нѣмцы. Мисъ Гатертонъ была въ восторгѣ; она цѣнила болѣе всего на свѣтѣ хорошаго танцора, а Саксенъ вальсировалъ лучше всѣхъ въ залѣ.