Синьора Колонна, отгадавъ, быть можетъ, по женскому инстинкту, какія чары заколдовали ихъ, отодвинулась отъ свѣта и воскликнула:

-- Всѣ молчатъ. Э! да это, должно быть, не парламентъ, а заговоръ.

-- Это дѣйствительно заговоръ, снньора, отвѣчалъ Воанъ:-- мы толкуемъ о томъ, какъ устроить кое-какія увеселенія на чистомъ воздухѣ для нашихъ гостей. Согласитесь ли вы быть царицей красоты и раздавать призы?

Кастельтауерсъ вспыхнулъ и закусилъ губу.

-- Поспѣшность Воана, сказалъ онъ: -- очень тяжело отзывается на тѣхъ, кто не отличается такимъ быстрымъ умомъ и такой смѣлостью, какъ онъ. Я только что самъ намѣревался просить о томъ же самомъ синьору Колонну.

-- Въ дѣлахъ жизни побѣду одерживаетъ сильнѣйшій и призъ беретъ самый ловкій, отвѣчалъ Воанъ небрежно: -- но что скажетъ намъ наша августѣйшая царица?

-- Что она боится дать свое царское слово слишкомъ поспѣшно. Вы знаете, я секретарь моего отца, и потому не знаю, какую работу мнѣ принесетъ сегодняшняя почта; къ тому же я должна узнать, какія распоряженія сдѣлала, на сегодня, леди Кастельтауерсъ.

-- Каковы бы они ни были, но я не думаю, чтобы матушка отказала удостоить своимъ присутствіемъ такое важное торжество, сказалъ лордъ:-- но вонъ идетъ вся компанія. Приходится отложить пренія до окончанія завтрака.

Леди Кастельтауерсъ одобрила планъ своего сына и обѣщала нетолько сама пріѣхать на арену въ половинѣ третьяго, но и привезти съ собою двухъ молодыхъ дѣвицъ, которыя ночевали въ замкѣ. Это были дочери бѣднаго пастора, жившія миляхъ въ двѣнадцати отъ Кастельтауерса; юныя и скромныя, онѣ раболѣпно слушались великолѣпной графини и безпрекословно остались на цѣлый день, хотя и должны были уѣхать рано утромъ. Синьора Колонна, но просьбѣ самой леди Кастельтауерсъ, приняла званіе царицы-праздника; и хотя виконтъ и леди Эшеръ были слишкомъ важныя особы, чтобъ перемѣнить свои планы, публика на состязаніяхъ обѣщала быть довольно блестящей, чтобъ подстрекнуть амбицію бойцовъ.

Мысль этого праздника была очень счастливая и доставила всѣмъ гостямъ самое пріятное занятіе. Гости эти состояли изъ шести молодыхъ людей, не считая сэра Чарльса Бургойна, майора Воана и Саксена Трефольдена, которые были приняты въ замкѣ, какъ свои. Эти шестеро были мистеръ Пельгамъ Гей, Эдвардъ Брандонъ, лейтенантъ Франкъ Торнигтонъ, 4-го уланскаго полка мистеръ Гай Гревиль и два брата: Сидней и Робертъ Нультенэ. Изъ всей этой полдюжины людей, нельзя было сдѣлать на одного дѣйствительно замѣчательнаго человѣка. Ни одинъ изъ нихъ даже не былъ, по просту, умнымъ человѣкомъ, но каждый за то представлялъ образецъ обыкновеннаго, дюжиннаго англійскаго джентльмена. Всѣ они были аристократическаго происхожденія, красивые, добрые, мужественные ребята, хорошо ѣздившіе верхомъ, презиравшіе всякую ложь и строго-уважавшіе законы охоты. Они отлично одѣвались, восхитительно повязывали галстухи и говорили тѣмъ типичнымъ языкомъ, который преобладаетъ въ хорошемъ обществѣ. Всѣ они прекрасно танцовали и были членами Эректеума. Эдвардъ Брандонъ былъ изъ всей компаніи самый незавидный образчикъ человѣческой породы, но и онъ, хотя ограниченнаго ума, имѣлъ свѣтскій лоскъ, и неодаренный сильными мускулами, былъ довольно ловкій малый.