-- Не безпокойтесь, отвѣчала мисъ Гатертонъ: -- никогда не стрѣляютъ назадъ. А! начинаетъ майоръ Воанъ... и отличный ударъ... почти у самаго центра. А кто этотъ красивый мужчина направо?
Вопросъ этотъ былъ сдѣланъ синьорѣ Колоннѣ, но она ничего не отвѣчала. Олимпія слышала слова, но какъ-бы не поняла ихъ; глаза ея точно также были устремлены на цѣль, но она ничего не видѣла. Она вся была погружена въ мысли, должно быть очень грустныя, судя по тому, какъ губы ея были сжаты, а пальцы судорожно мяли программу состязанія.
Мисъ Гатертонъ обернулась къ ней, чтобъ повторить свой вопросъ, но увидавъ странное выраженіе лица Олимпіи, замолчала. Это выраженіе, такъ поразившее ее, было дѣйствительно необыкновенно, и рѣдко случается встрѣчать подобное; оно не выказывало ни полной рѣшимости, ни совершенной безнадежности, ни вызывающаго на бой мужества, но все это въ немъ было соединено съ прибавленіемъ еще чего-то, которое могло быть принужденіемъ или отчаяніемъ.
Любопытство мисъ Гатертонъ было до того возбуждено, что впродолженіе двухъ или трехъ секундъ она пристально наблюдала за синьорой Колонной, вмѣсто того, чтобы смотрѣть на стрѣлковъ. Такимъ образомъ она упустила нить состязанія, въ чемъ, конечно, ни одна изъ дамъ, сидѣвшихъ въ трибунѣ, не могла ей помочь. Онѣ видѣли стрѣлковъ и черныя мѣтки въ цѣли, но не имѣли ни малѣйшаго понятія, въ какомъ порядкѣ были сдѣланы выстрѣлы и кѣмъ именно изъ состязателей. Недоумѣнія мистрисъ синьоры, однако, скоро были разрѣшены торжественнымъ объявленіемъ, что сэръ Чарльсъ Бургойнъ взялъ призъ. Черезъ нѣсколько минутъ сэръ Чарльсъ Бургойнъ явился къ трибунѣ и подучилъ призъ изъ рукъ синьоры Колонны съ самымъ небрежнымъ видомъ.
-- Вы не раздѣляете моей страсти къ подобнымъ зрѣлищамъ, мисъ Колонна? сказала богатая наслѣдница въ промежутокъ времени между первымъ и вторымъ состязаніемъ. Странное выраженіе теперь исчезло съ лица Олимпіи, но мисъ Гатертонъ никакъ не могла его забыть и дорого бы дала, чтобъ понять его.
-- Нѣтъ, вы ошибаетесь; они мнѣ кажутся очень интересными, отвѣчала Олимпія.
-- Но, конечно, они должны имѣть гораздо менѣе интереса для васъ, чѣмъ для меня. Всѣ ваши сочувствія сосредоточены на одномъ великомъ дѣлѣ, и мелочи не обращаютъ на себя вашего вниманія.
-- Можетъ быть, сказала Олимпія, съ улыбкой.
-- Я надѣюсь, что вы не имѣете дурныхъ извѣстій изъ Италіи?
-- Извѣстія теперь нехороши и нехуды. Всѣ сердца, сочувствующія нашему святому дѣлу, томятся ожиданіемъ.