-- Неужели? Такъ вы это думаете только потому, что вы мужчина, а мужчины всѣ суетны и тщеславны. Вотъ вамъ двѣ истины.
-- Но я не вижу ихъ практическаго примѣненія, отвѣчалъ Саксенъ со смѣхомъ: -- зачѣмъ меня упрекаютъ въ тщеславіи, когда я отказываюсь считать синьору Колонну капризной женщиной.
-- Вы сегодня, мистеръ Трефольденъ, или очень тупы, или уже черезчуръ хитры.
-- Я знаю, что я не мистеръ, и потому вѣроятно я очень тупъ.
-- Если ваши ноги не быстрѣе вашего соображенія, то наврядъ-ли вы возьмете призъ. Какой это звонокъ?
-- Это сигналъ сбираться, отвѣчалъ Саксенъ: -- я долженъ идти, а вы все же мнѣ ничего не сказали.
-- Но я вамъ сказала, что женщины капризны.
-- Ну, такъ что?
-- Мы иногда цѣнимъ тотъ же цвѣтокъ изъ рукъ одного болѣе, чѣмъ изъ рукъ другого... и быть можетъ, я такъ капризна, что предпочитаю получить призъ изъ вашихъ рукъ. Но, вонъ второй звонокъ. Ступайте и принесите мнѣ призъ.
Тонъ, которымъ это было сказано, жестъ полувнушительный, полуповелительный, блестящая улыбка -- все это перевернуло бы голову и постарше головы Саксена. Онъ пробормоталъ что-то въ отвѣтъ, не зная что говоритъ, и сердце въ немъ дрогнуло, онъ самъ не зналъ отчего.