-- Если вы не поспѣшите, то опоздаете, сказала Олимпія: -- хотите, я вамъ дамъ свою перчатку въ знакъ того, что вы мой рыцарь. Будьте вѣрнымъ рыцаремъ и заслужите эту награду.
Едва переводя духъ, словно опьянѣвъ отъ восторга, молодой человѣкъ, прижавъ къ губамъ перчатку, перепрыгнулъ черезъ веревку и полетѣлъ къ мѣсту, гдѣ собирались состязатели. Ему казалось, что на ногахъ у него были крылатыя сандаліи Гермеса, что голова его касалась облаковъ, и что воздухъ былъ пропитанъ солнечнымъ сіяніемъ. Очаровательно было это сознаніе восторга, и совершенно ново.
Но не такъ чувствовала себя Олимпія Колонпа. Саксенъ не успѣлъ еще соскочить съ трибуны, какъ румянецъ и улыбка мгновенно исчезли съ ея лица. Она откинулась на спинку кресла съ видомъ страшной грусти и изнеможенія, и тяжело вздохнула. Во все это время три человѣка наблюдали за нею, по она была погружена въ такія грустныя думы, что ничего не замѣчала. Люди эти были: леди Кастельтауерсъ, синьоръ Колонна, который только что пришелъ и стоялъ облокотясь на кресло дочери, и мисъ Гатертонъ. Ни одинъ изъ этихъ трехъ не пропустилъ безъ вниманія ея грустный взглядъ и тяжелый вздохъ.
XXXV.
Браво, Антиной!
Оба брата Пультенэ не принимали участія въ бѣгу, ибо одинъ долженъ былъ быть судьей, а другой -- регуляторомъ, обязанность котораго заключалась въ томъ, чтобъ пистолетнымъ выстрѣломъ подать сигналъ къ началу бѣга, и потомъ наблюдать по часамъ, во сколько времени каждый пробѣжитъ мимо.
Между тѣмъ, восемь состязателей были разставлены одинъ подлѣ другого, подъ самой трибуной; рукава ихъ шерстяныхъ фуфаекъ были засучены, руки согнуты въ локтяхъ, кулаки сжаты, на лицахъ выражалось самое пламенное нетерпѣніе, они казались сворой охотничьихъ собакъ. Изо всѣхъ самые красивые и рослые были Саксенъ Трефольдень и сэръ Чарльсъ Бургойнъ. Сэръ Чарльсъ былъ красивѣе Саксена, но зато Саксенъ былъ немного выше его, и много шире его въ плечахъ.
По справедливости, мисъ Гатертонъ могла его назвать златокудрымъ Антиноемъ; только онъ былъ Антиноемъ большихъ размѣровъ, чѣмъ капитолійскій Антиной съ геркулесовской силой и быстротой.
За исключеніемъ лорда Кастельтауерса, у котораго фуфайка была бѣлая, какъ его панталоны, всѣ молодые люди отличались цвѣтами своихъ фуфаекъ. У Саксена была полосатая, розовая съ бѣлымъ, у Бургойна -- голубая съ бѣлымъ, у Воана -- желтая съ бѣлымъ, и такъ далѣе.
Наконецъ, все было готово. Арена была очищена, зрители стояли въ безмолвномъ ожиданіи, бойцы въ какомъ-то страстномъ нетерпѣніи. Вдругъ Пультенэ поднялъ руку и выстрѣлилъ на воздухъ. Въ ту же секунду, всѣ восемь состязателей бросились впередъ, и бѣгъ начался.