-- Тамъ, гдѣ-то, близь Слэдс-Лэна.
Услыхавъ это, мистеръ Кэквичъ просіялъ, и попросилъ чтобы его выпустили у Слэдс-Лэна, гдѣ бы это ни было.
Слэдс-Лэнъ оказался узкимъ, извилистымъ переулкомъ, который съ большой дороги приводилъ къ открытымъ полямъ и огородамъ. По одной сторонѣ только возвышались дома, а но другой тянулись высокія стѣны садовъ съ нависшими надъ ними деревьями и кое-гдѣ лишь виднѣлась закрытая калитка.
Жилища въ этомъ переулкѣ были различной величины, хотя всѣ очень малы. Передъ каждымъ былъ палисадникъ, въ которомъ играли дѣти, на нѣкоторыхъ окнахъ были наклеены билетики; вообще, по внѣшнему виду тутъ вѣроятно жили самые скромные ремесленники, такъ что трудно было себѣ представить болѣе невѣроятнаго мѣстожительства для Вильяма Трефольдена.
Выйдя изъ омнибуса на углу переулка, мистеръ Кэквичъ осмотрѣлся во всѣ стороны и пошелъ по лѣвой сторонѣ очень степенно, словно не обращая вниманія ни на что, а въ сущности пристально разсматривая каждую калитку. Эти калитки были зеленаго цвѣта и вели въ сады, очевидно принадлежавшіе къ домамъ, которые выходили фасадами на противоположную сторону.
Неожиданно въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ переулокъ круто поворачиваетъ направо и уходитъ въ огороды, мистеръ Кэквичъ очутился подъ тѣнью стѣны гораздо выше остальныхъ и подлѣ воротъ, окруженныхъ съ обѣихъ сторонъ каменными колонами. Эти ворота стояли ровно на углу переулка, который онѣ такимъ образомъ притупляли. Это были деревянныя ворота съ маленькой калиткой, старинныя, тяжелыя, высокія, узкія, такъ что въ нихъ едва могъ бы проѣхать экипажъ. Каменныя колонны, стоявшія по бокамъ, почернѣли, поразрушились отъ времени. Казалось, что онѣ стояли тутъ съ того самаго времени, какъ Вильгельмъ Оранскій переѣхалъ со своимъ датскимъ дворомъ въ Кенсингтонъ. На одной изъ нихъ была бронзовая ручка колокольчика, а на обѣихъ красовалась полинявшая, нолуистертая надпись: "Эльтон-І'аузъ".
XXXVII.
Мистеръ Кэквичъ доказываетъ, что онъ геніальный человѣкъ.
При этомъ открытіи сердце почтеннаго Кэнвича дрогнуло отъ восторга. Первый великій шагъ былъ сдѣланъ, и сдѣланъ безъ большого труда. Остальные шаги должны были быть гораздо труднѣе, но онъ ихъ сдѣлаетъ, безъ сомнѣнія. Его не въ силахъ остановить никакія препятствія, которыя могли встрѣтиться въ подобномъ предпріятіи. Эти преграды были именно такія, съ которыми бороться могла всего лучше его осторожная, упрямая, стойкая натура. И онъ зналъ это хорошо. Быть можетъ, онъ даже желалъ встрѣтить препятствія, чтобъ имѣть наслажденіе преодолѣть ихъ. Во всякомъ случаѣ они придавали интересъ дѣлу, которымъ онъ былъ занятъ, и хотя ненависть его къ Трефольдену не требовала никакихъ внѣшнихъ возбужденій, но мистеръ Кэквичъ, какъ всякій флегматичный человѣкъ, любилъ, чтобъ его побуждали впередъ.
Этой побѣды было, кажется, достаточно на первый разъ. Передъ нимъ были ворота Эльтон-Гауза, и проникнуть такъ далеко въ тайну Вильяма Трефольдена былъ немаловажный подвигъ. Но Кэквичъ не довольствовался тѣмъ, что онъ видитъ ворота. Онъ хотѣлъ увидѣть и самый домъ; поэтому онъ прошелъ по переулку до конца, перешелъ на другую сторону и возвратился по ней. Переулокъ былъ однако очень узокъ, а стѣна очень высока, такъ что откуда онъ ни смотрѣлъ, все же не могъ разсмотрѣть дома. Онъ видѣлъ верхушки деревъ и столбъ дыма, подымавшійся изъ-за нихъ, но это было все. Боясь, чтобъ его не замѣтили, если онъ долѣе останется въ переулкѣ, Кэквичъ поспѣшно вернулся къ огороду и пошелъ по маленькой тропинкѣ, окруженной съ обѣихъ сторонъ густыми зелеными изгородями.