-- Да, сэръ. Я не знаю никакого хозяина. По крайней-мѣрѣ, открыто признаннаго.
-- Однако, въ домѣ есть мужчина и онъ живетъ тамъ постоянно, какъ выходитъ изъ вашихъ словъ...
-- О, сэръ! Я ничего не сказала, воскликнула булочница съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ:-- мнѣ рѣшительно все равно, что дѣлаетъ госпожа Дювернэ, и господинъ этотъ, можетъ быть, и мужъ ея! Я ничего не знаю.
-- Вы не можете мнѣ сказать его имени?
-- Нѣтъ, сэръ.
-- Очень жаль. Мнѣ необходимо знать его имя, если онъ живетъ дѣйствительно въ домѣ.
-- Я не могу сказать его имя, потому что сама не знаю, отвѣчала мистрисъ Вильсонъ, нѣсколько любезнѣе: -- я даже не могу завѣрить васъ, что онъ дѣйствительно живетъ въ Эльтон-Гаузѣ. Тамъ бываетъ часто, кажется, очень часто одинъ господинъ, но, быть можетъ, онъ тамъ и не живетъ. Я, право, ничего не знаю; это не мое дѣло.
-- И не мое, если онъ не живетъ въ домѣ, сказалъ мистеръ Кэквичъ, закрывая спою тетрадку и собираясь выдти изъ лавки:-- мы только обязаны записывать постоянныхъ жильцовъ, а не посѣтителей. Я очень, очень вамъ благодаренъ, сударыня, за сообщенныя вами свѣдѣнія.
-- О! я очень рада, что могла вамъ услужить,
-- Благодарствуйте. Самая малая помощь въ этихъ дѣлахъ очень важна, а стоять съ полчаса у калитки, стуча и звоня понапрасну, право не очень пріятно.