Ему насколько не было жаль денегъ, хотя, по правдѣ сказать, его наказали на громадный кушъ; но онъ не выносилъ мысли, что измѣнилъ своему слову, и ясно видѣлъ, что поставленъ въ необходимость измѣнить ему съ той или другой стороны. Онъ очень хорошо понималъ и то, съ какой стороны будетъ перевѣсъ. Онъ отдалъ чекъ мисъ Колоннѣ, и мисъ Колонна должна получить деньги: ясное дѣло, что тутъ нечего разсуждать. Но тутъ взяло его другого рода раздумье -- сомнѣніе, окажется ли у его банкира достаточная сумма его денегъ, чтобы уплатить по чеку? А если нѣтъ, что тогда дѣлать? Деньги, само собою разумѣется, нужно достать, но кто достанетъ? гдѣ и какъ достать? Неужели подвергнуть себя таинственному процесу, извѣстному подъ названіемъ "реализированія капитала"?
Стараясь распутать эти темные финансовые вопросы, Саксенъ шевелилъ мозгами до тѣхъ поръ, пока у него голова разболѣлась, и все-таки не добился толку. Наконецъ онъ пришелъ къ тому заключенію, что разрѣшить задачу можетъ одинъ Вильямъ Трефольденъ, съ которымъ и слѣдуетъ безотлагательно посовѣтоваться; но въ то же время онъ вовсе не былъ увѣренъ въ томъ, что его родственникъ не откажется наотрѣзъ пособить ему въ этомъ дѣлѣ. Такое предположеніе приводило его въ ужасъ и почти повергало въ отчаяніе. Саксенъ, по своему, просто и честно любилъ стряпчаго, не столько, можетъ быть, потому, чтобы онъ представлялъ его себѣ одареннымъ особенно привлекательными качествами, какъ просто потому, что онъ былъ ему родственникъ и что онъ вполнѣ ему довѣрялъ. Онъ почему-то смутно воображалъ, что Вильямъ Трефольдепъ оказалъ ему множество важныхъ услугъ, и что онъ обязанъ ему глубокою признательностію. Какъ бы то ни было, онъ ни за что на свѣтѣ не оскорбилъ бы его, но вмѣстѣ съ тѣмъ твердо рѣшилъ, что мисъ Колонна получитъ но чеку всю сумму сполна.
Тутъ ему вспомнилось, что онъ уполномочилъ ее удвоить назначенную ею сперва сумму. А что, если она и въ самомъ дѣлѣ удвоитъ ее?
-- Въ такомъ случаѣ, клянусь Юпитеромъ, получитъ! вскричалъ онъ, обращаясь къ дородному кролику, уже нѣсколько минутъ важно слѣдившему за его движеніями съ почтительнаго разстоянія.-- Деньги-то, наконецъ, мои, и я имѣю полное право распорядиться ими какъ вздумаю. Къ тому же я жертвую ими для дѣла свободы!
Но сердце говорило ему, что во всемъ этомъ дѣлѣ свобода играла самую незначительную роль.
IV.
Военный совѣтъ.
Между тѣмъ, въ восьмиугольной башенкѣ происходило засѣданіе общаго совѣта. Членами его были синьоръ Колонна, лордъ Кастельтауерсъ и майоръ Воанъ; предметами преній служили депеша Бальдизеротти и чекъ Саксена Трефольдена.
Депеша, безъ сомнѣнія, имѣла большую важность, и заключала въ себѣ извѣстіе болѣе расшевеливающаго свойства, нежели всѣ тѣ, которыя современи наполеоновской кампаніи доносились изъ Италіи; но и другой документъ, съ красовавшимся на немъ отрядомъ цифръ, имѣлъ неменьшій интересъ. Но мнѣнію майора Воана, онъ даже положительно имѣлъ перевѣсъ надъ депешею; однако майоръ какъ будто принахмурился надъ нимъ, и его товарищамъ исказилось, что онъ не такъ обрадованъ, какъ бы можно было ожидать.
Кастельтауерсъ приходилъ въ неподдѣльный восторгъ и въ неменьшее удивленіе.