Между тѣмъ Олимпія прошла въ кабинетъ своего отца, и стала передъ нимъ, съ блѣднымъ и строгимъ лицомъ, словно она была мраморнымъ изображеніемъ самой себя.
Колонна взглянулъ на нее, и оттолкнулъ отъ себя бумаги.
-- Ну, что? сказалъ онъ быстро: -- что скажешь?
-- Вотъ что.
И она, взявъ перо, спокойно написала на бланкѣ цифру двойную противъ той, которую начертила карандашомъ на поляхъ его, и положила чекъ Саксена на столъ передъ отцомъ.
III.
Дѣло свободы.
Еслибы Саксена вдругъ окунули въ холодную воду, это ощущеніе едва-ли скорѣе бы заставило его очнуться, чѣмъ воспоминаніе о словѣ, данномъ и несдержанномъ, и мысль о томъ, что скажетъ да это его родственникъ.
-- И вѣдь не могу отговориться тѣмъ, что онъ меня не остерегалъ, вотъ бѣда, разсуждалъ онъ почти вслухъ, садясь, въ совершенномъ упадкѣ духа, у подножія большого дуба, въ рѣдко посѣщаемомъ закоулкѣ парка. Затѣмъ одно непріятное воспоминаніе вызвало множество другихъ: ему вспомнилось, какъ Вильямъ Трефольденъ подшучивалъ надъ нимъ по поводу "оковъ изъ лилій и розъ", такъ что почти разсердилъ его, и какъ онъ хвастался, увѣряя, что онъ неуязвимѣе Ахиллеса. Еще вспомнилось ему, что его родственникъ съ особенной заботливостью освѣдомлялся, не просили ли его Колонны подписаться на денежную ссуду итальянскому предпріятію, и надѣлялъ его множествомъ добрыхъ совѣтовъ на тотъ случай, еслибы представилось подобное обстоятельство. Записаться на умѣренную сумму и далѣе не давать себя завлечь ни на шагъ, вотъ въ чемъ состояли наставленія Вильяма Трефольдена, и какъ же онъ исполнилъ ихъ? Исполнилъ ли онъ и другое свое обѣщаніе: не подписывать болѣе крупныхъ чекъ, не посовѣтовавшись предварительно съ своимъ родственникомъ? и какую вѣру послѣдній можетъ отнынѣ полагать на его слово?
Саксенъ въ душѣ застоналъ, размышляя обо всемъ этомъ; и чѣмъ болѣе онъ размышлялъ, тѣмъ болѣе становилось ему жутко.