Затѣмъ, майоръ Воанъ торжественно изорвалъ чекъ Саксена въ присутствіи маклера, и получилъ стоимость его новенькими банковыми билетами.
-- А теперь, Трефольденъ, сказалъ онъ: -- до свиданія -- въ Италіи.
-- Помните, что я еще ни на чемъ не рѣшилъ, съ улыбкой возразилъ Саксенъ.
-- Рѣшайте-ко ужь лучше разомъ, да поѣдемте со мною завтра утромъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ -- и не говорите.
-- Не откладывайте однако до тѣхъ поръ, пока не будетъ ужь никакой потѣхи. Коли пріѣдете, такъ пріѣзжайте, пока еще есть зачѣмъ.
-- Будьте покойны, возразилъ Саксенъ, слегка покраснѣвъ:-- я не буду на побѣдномъ пирѣ, если не заслужу своего мѣста на полѣ битвы.-- Прощайте.
-- Прощайте.
Съ этими словами, выбравшись вмѣстѣ изъ запутаннаго остинфрайерскаго лабиринта на большое открытое пространство передъ биржей, они пожали другъ другу руки и разстались.
Саксенъ повернулъ къ западу и пѣшкомъ прошелъ по Чипсайду. Онъ шелъ въ Чансери-Ленъ, но не торопился достигнуть мѣста своего назначенія. Онъ шелъ медленно, изрѣдко останавливаясь, чтобы поглядѣть на выставку какого нибудь магазина, и прошелся кругомъ собора св. Павла. Онъ при этомъ старался увѣрить самаго себя, что дѣлаетъ это для того, чтобы взглянуть на памятникъ Нельсона, но онъ уже два раза видѣлъ памятникъ, и въ душѣ зналъ, что весьма мало имъ интересуется. Наконецъ неумолимая судьба доставила его къ двери конторы его родственника, и онъ побрелъ наверхъ но темной лѣстницѣ, съ тяжелымъ чувствомъ своей вины, и тайной надеждой не найти стряпчаго дома. На первой площадкѣ ему попался мистеръ Кэквичъ, съ шляпой на головѣ. Было ровно часъ, и почтенный господинъ отправлялся обѣдать.