-- Мисъ Колонна во всемъ подчиняется своимъ политическимъ убѣжденіямъ и вліянію отца. Остерегайтесь и ея.
-- Вы скоро велите мнѣ остерегаться васъ самихъ, мисъ Гатертонъ!
-- Врядъ ли, любезный сэръ. Я къ вамъ крайне расположена, но не имѣю на васъ никакихъ видовъ. Мнѣ не нужно ни вашихъ денегъ, ни... Знаете ли, что говорятъ про васъ и мисъ Колонну?... Кстати, не это ли ваша станція?
-- Про меня и мисъ Колонну? повторилъ Саксенъ, съ замирающимъ сердцемъ.
-- Да... только это въ самомъ дѣлѣ Серджбрукъ. Убирайтесь -- здѣсь не стоятъ ни одной минуты.
-- Ради самаго неба, мисъ Гатертонъ, скажите!
-- Нѣтъ, нѣтъ, не скажу! Убирайтесь, говорю вамъ, или васъ увезутъ. Я вамъ скажу, когда вы соскочете на платформу.
Саксенъ выскочилъ изъ вагона, но обѣими руками держался за спущенное окно.
-- Такъ что же? сказалъ онъ:-- говорите!
-- Вотъ что, отвѣчала мисъ Гатертонъ, произнося слова нѣсколько медленно, и глядя ему прямо въ глаза:-- говорятъ, что вы промотаете все свое состояніе на Италію, женитесь на Олимпіи Колоннѣ и сдѣлаете лорда Кастельтауерса несчастнымъ человѣкомъ.