-- А жена вашего брата еще жива? спросилъ Трефольденъ.
-- Нѣтъ, она умерла черезъ два года, послѣ рожденія сына. Когда умеръ потомъ и мой братъ, то я заступилъ Саксену мѣсто отца и матери. Онъ называетъ меня отцомъ, а я его -- сыномъ. И я, право, не думаю, чтобъ я могъ его любить болѣе, еслибъ онъ былъ подлинно моей плотью и кровью. Я былъ его единственнымъ наставникомъ и выучилъ всему, что самъ знаю. Мнѣ открыты всѣ помыслы его сердца. Онъ то, чѣмъ сдѣлали его Богъ и мое ученье.
-- Онъ во всякомъ случаѣ молодецъ! сказалъ сухо Трефольденъ.
-- Мой братъ былъ почти такъ же высокъ и красивъ, произнесъ пасторъ со вздохомъ.
-- А сколько ему лѣтъ? спросилъ стряпчій.
-- Ему минуло двадцать-два, 30-го декабря прошлаго года.
-- Я бы не далъ ему болѣе двадцати лѣтъ.
-- Ему теперь двадцать-два года и четыре мѣсяца. Онъ полный человѣкъ по годамъ, росту, силѣ и. знаніямъ, но ребенокъ сердцемъ, замѣтьте -- ребенокъ сердцемъ.
-- Тѣмъ лучше для него, сказалъ Трефольденъ очень спокойно и съ пріятной улыбкой: -- многіе изъ величайшихъ людей на свѣтѣ были дѣти сердцемъ до конца жизни.
-- Я не желаю, чтобъ мой Саксенъ сдѣлался великимъ человѣкомъ, поспѣшно возразилъ пасторъ:-- Боже избави! я старался сдѣлать его хорошимъ, добрымъ человѣкомъ. И этого довольно!