-- Однако, мнѣ просто непостижимо...
-- Что я желаю сдѣлать ривьеровскую коллекцію? Между тѣмъ, въ этомъ, дѣйствительно, моя цѣль.
-- Но у васъ, значитъ, огромная галлерея?
-- Я совсѣмъ не имѣю галлереи -- покуда, сказалъ онъ.-- Когда нибудь, если осуществится давно-лелѣянная мною мечта, я, можетъ быть, поселюсь за границею, и выстрою себѣ домъ и галлерею гдѣ-нибудь въ прекрасномъ мѣстѣ; но это еще только мечта, а мечта -- вещь невѣрная.
Онъ мелькомъ взглянулъ на мисъ Ривьеръ при этихъ словахъ, и, казалось, подавилъ вздохъ. Она въ эту минуту смотрѣла въ другую сторону, но мать ея уловила этотъ взглядъ -- чего именно и хотѣлось Трефольдену.
-- Покуда же, продолжалъ онъ, послѣ минутнаго молчанья:-- я не думаю, чтобы я рѣшился быть на столько эгоистомъ, чтобы держать эти сокровища подъ спудомъ. Свѣтъ никогда еще не призналъ Эдгара Ривьера, и простая справедливость требуетъ, чтобы я сдѣлалъ что-нибудь такое, что съ одного раза дало бы его произведеніямъ подобающее имъ мѣсто въ исторіи англійскаго искуства.
-- Что же вы можете сдѣлать? что вы хотите сказать? нетвердымъ голосомъ спросила мистрисъ Ривьеръ.
-- Я еще пока и самъ хорошенько не знаю. Я было-помышлялъ о томъ, что недурно бы было выставить ихъ въ хорошо-освѣщенной залѣ, но этотъ планъ могъ бы имѣть своего рода неудобства. Ближе всего къ дѣлу было бы, я думаю, пожертвовать ихъ націи.
Мать и дочь посмотрѣли другъ на друга въ безмолвномъ волненіи. Глаза ихъ переполнились слезами, а сердца -- благодарностью и удивленіемъ къ этому человѣку.
-- Но во всякомъ случаѣ, продолжалъ Трефольденъ: -- картины нуждаются въ чисткѣ и новыхъ рамахъ. До слѣдующаго года съ ними невозможно ничего предпринять, и онѣ должны принадлежать мнѣ прежде, чѣмъ я могу за нихъ приняться.