Продолжительный говоръ, постепенно перешедшій въ громкое ура, пробѣжалъ по рядамъ, когда диктаторъ шагомъ выѣхалъ на площадь со своимъ штабомъ. Онъ курилъ папироску, и смотрѣлъ точно такимъ, какимъ смотритъ на своихъ портретахъ: спокойнымъ, добродушнымъ, съ красивыми загорѣлыми чертами, съ золотой цѣпочкой, лежащей фестонами на груди его красной рубашки, и чернымъ шелковымъ платкомъ, свободно завязаннымъ вокругъ шеи.

-- Это вонъ Медичи, направо отъ него, сказалъ Воанъ, садясь на лошадь: -- говоритъ же съ нимъ теперь полковникъ Доннъ. А теперь вамъ обоимъ лучше всего будетъ остаться при главномъ отрядѣ, и держаться какъ можно ближе къ штабу. Такимъ образомъ вы увидите все, что стоитъ смотрѣть, и будете имѣть случай поработать и винтовками. Однако, Маленкини получилъ приказанія генерала и уже трогается.

Дѣйствительно, въ эту минуту тосканскій генералъ проѣхалъ мимо ихъ во главѣ своего батальона, и повернулъ къ западу, по направленію къ Санта-Марина, гдѣ у неаполитанцевъ у самаго моря былъ выставленъ аванпостъ.

-- Еще одно слово, поспѣшно проговорилъ драгунъ.-- Если меня убьютъ, я бы желалъ, чтобы моя Гульнара была доставлена мисъ Колоннѣ. Она всегда была у нея любимицей -- она ее побережетъ. Вспомнитъ ли меня при случаѣ который-нибудь изъ васъ?

-- Оба, оба будемъ помнить! въ одинъ голосъ отвѣчали графъ и Саксенъ.

-- Спасибо -- а теперь, прощайте. Не думаю, чтобы намъ можно было перекинуться словомь въ слѣдующіе пять-шесть часовъ.

Съ этими словами онъ еще разъ на прощаніе махнулъ рукою, помчался черезъ площадь и примкнулъ къ остальному штабу. Въ ту же минуту, генералъ Козенцъ, получивъ приказаніе вести атаку противъ неаполитанскаго лѣваго фланга въ Арки, отъѣхалъ чтобы стать во главѣ своихъ ветерановъ, между тѣмъ какъ Фабрици, съ своими сициліанцами -- о которыхъ никто за одинъ часъ до дѣла не могъ бы предсказать, станутъ ли они драться какъ черти, или убѣгутъ какъ мальчишки -- отправился къ крайнему правому флангу, чтобы перехватить неаполитанскія подкрѣпленія, могущія приспѣть изъ Мессины. Наконецъ, когда и правый и лѣвый фланги отправились по принадлежности, главный отрядъ, подъ командою Медичи, тоже тронулся и въ превосходномъ порядкѣ потянулся вдоль большой дороги къ Сан-Пьетро, предоставляя генералу Донну выстроить резервъ.

Молодые люди послѣдовали совѣту Воана и пошли съ центромъ. Было около шести часовъ. Солнце начинало сильно припекать, но съ моря дулъ свѣжій вѣтеръ, и виноградная зелень по обѣимъ сторонамъ дороги блистала, увлажненная росою. Проходя черезъ мостикъ за деревнею, и глядя съ него внизъ на плоское пространство, они видѣли, какъ дивизія Маленкини тянулась налѣво, а отрядъ Козенца быстро скрылся направо. Потомъ дорога, по которой они шли, вдругъ круто стала спускаться, и они увидѣли передъ собою только длинную, рѣкою льющуюся по ней вереницу красныхъ рубашекъ и сверкающихъ на солнцѣ штыковъ. Волна за волною катилась она, подъ тяжелый мѣрный топотъ сотенъ ногъ, ни на минуту не прерываясь и не останавливаясь, и только по сторонамъ колыхалась тростниковая чаща, да голубое небо сіяло надъ головами.

Между тѣмъ, хотя извѣстно было, что непріятельскія войска выстроены обширнымъ полукругомъ на полдорогѣ между Мери и Мелаццо, простираясь съ правой стороны до Арки, и съ лѣвой до самого морского берега за Марину, не видать было ни души: совершенно укрытые тростникомъ и лозами, благопріятствуемые плоскою мѣстностью, готовые отступить къ городу въ случаѣ нужды, или, въ случаѣ отпора со стороны города, спастись въ крѣпость, неаполитанцы занимали позицію почти что неприступную.

Минуту спустя, въ то время, какъ гарибальдійцы совсѣмъ уже спускались въ равнину по направленію къ Санта-Марія, раздался далекій залпъ, и они поняли, что у отряда Маленкини завязалось сраженіе съ правой оконечностью неаполитанскаго полукруга. По рядамъ пробѣжалъ говоръ, и вдоль ихъ верхомъ проѣхалъ офицеръ.