Съ непріятнымъ сознаніемъ, какъ-бы недобровольнаго пробужденія изъ чего-то болѣе тяжелаго, чѣмъ сонъ, болѣзненнаго усилія вздохнуть, и внезапнаго окачиванія волной холодной воды, Саксенъ раскрылъ глаза, и увидалъ надъ собою тревожное лицо лорда Кастельтауерса, наклонившагося надъ нимъ.

-- Гдѣ я? спросилъ онъ, растерянно озираясь кругомъ широко-раскрытыми глазами.-- Что это со мной дѣлается?

-- Ничего особеннаго, надѣюсь, мой другъ, отвѣчалъ его пріятель.-- Пять минутъ назадъ, я тебя вытащилъ изъ-подъ труповъ человѣка и лошади, и былъ въ полной увѣренности, что ты убитъ, но послѣ того я сходилъ за водою и привелъ тебя въ чувство, а такъ-какъ въ твоемъ природномъ панцырѣ поврежденій не оказывается, то я и надѣюсь, что ничего особеннаго съ тобой не приключилось. Попробуй-ка встать.

Саксенъ взялъ руку графа, и поднялся на ноги безъ большого труда. Голова у него болѣла и кружилась, больше ничего.

-- Должно быть, я былъ только сваленъ съ ногъ и ошеломленъ, сказалъ онъ, оглядываясь на опустѣвшую батарею.-- Что же сраженіе -- кончено? выиграно?

Орудія исчезли и земля была взборонена глубокими слѣдами ихъ тяжелыхъ колесъ. Темныя лужи крови и груды тѣлъ обозначали тѣ мѣста, гдѣ съ большимъ ожесточеніемъ свирѣпствовалъ бой и у самыхъ ногъ Саксена лежали тѣла одного кирасира и двухъ неаполитанскихъ артилеристовъ, собственноручно застрѣленныхъ имъ.

-- Ну, нѣтъ, сраженіе еще не кончено, отвѣчалъ графъ: -- нельзя сказать, чтобы и выиграно было совсѣмъ, но болѣе чѣмъ на половину выиграно. Орудія мы отбили и неаполитанцы ретировались въ городъ, а теперь протрубили къ отдыху, такъ что наши на часокъ переведутъ духъ. Мостъ черезъ Ночито и все открытое пространство до самыхъ воротъ Мелаццо -- наши.

-- Горячая здѣсь была схватка, замѣтилъ Саксенъ.

-- Самая горячая изъ всѣхъ, бывшихъ до сихъ поръ, подтвердилъ графъ.-- Непріятельская кавалерія опять было-завладѣла орудіями, и вытѣснила Донна изъ батареи; но наши стали по обѣимъ сторонамъ дороги, и приняли ее перекрестнымъ огнемъ, а когда она пыталась ускакать обратно, загородили дорогу и застрѣлили вождей. Прелесть какъ ловко распорядились; нѣсколько минутъ Гарибальди былъ въ сильной опасности, и чуть-ли не собственной рукой застрѣлилъ одного кавалериста. Послѣ того, неаполитанцы какъ могли пробились сквозь наши ряды и бѣжали, оставляя въ нашей власти орудія и батарею.

-- И ты самъ это все видѣлъ?