Съ этими словами онъ наклонился напередъ, нетерпѣливымъ движеніемъ указывая на лошадь, и упалъ на лицо.
Саксенъ приподнялъ его, взглянулъ въ бѣлое, какъ полотно лицо его, бережно прислонилъ голову его къ дереву, вскочилъ въ пустое сѣдло Гульнары, и поскакалъ карьеромъ. Въ то же время онъ увидалъ, что ряды Медичи снова выстроились, что самъ Гарибальди поощряетъ ихъ къ атакѣ, и что Кастельтауерсъ бодро идетъ впередъ вмѣстѣ съ другими.
Прискакать къ арьергарду, сдать приказаніе, слѣзть съ лошади и привязать ее въ безопасномъ мѣстѣ -- все это было для Саксена дѣломъ немногихъ мгновеній. Затѣмъ онъ возвратился на мѣсто сраженія съ полкомъ Донна, пробираясь вмѣстѣ съ другими между виноградными лозами, и подкрадываясь къ батареѣ подъ прикрытіемъ стѣны и рва, находящихся влѣво, въ сторонѣ отъ нея -- но наставленіямъ Воана.
Подойдя къ самой батареѣ, они уже застали тамъ ожесточенный бой въ полномъ разгарѣ; неаполитанцы защищали свои орудія штыками, солдаты Медичи храбро шагали черезъ земляныя насыпи, а Гарибальди, со шпагой въ рукѣ, мелькалъ въ самой серединѣ сѣчи.
Раздалась команда, резервъ нагрянулъ бѣгомъ, и минуту спустя Саксенъ очутился внутри батареи, принертый къ пушечному лафету, въ рукопашномъ бою съ двумя неаполитанскими канонирами, которыхъ онъ обоихъ застрѣлилъ изъ револьвера.
-- Тащите орудія! гаркнулъ полковникъ Доннъ.
Въ одну минуту орудія были обступлены, схвачены, оттащены и приведены въ движеніе, неаполитанцы подались назадъ, разступились направо и налѣво, и дали мѣсто своей кавалеріи.
Тогда Саксенъ услыхалъ приближающійся громъ копытъ, передъ нимъ вдругъ мелькнули всадипки, лошади, поднятыя сабли; онъ еще имѣлъ сознаніе, что выстрѣлилъ свою послѣднюю пулю въ лицо драгуна, наклонившагося надъ нимъ, чтобы нанести ему ударъ, и послѣ этого уже ничего не номнилъ.