Часовъ около двухъ, войско было подъ стѣнами Мелаццо. Гарнизонъ уже замѣтилъ приближающіяся колонны. Гранаты -- сначала одна, потомъ другая, а тамъ по полдюжинѣ за разъ начали пролетать точно метеоры надъ головами осаждающихъ, которые тѣмъ еще свирѣпѣе бѣжали на приступъ. и тѣмъ отчаяннѣе ломились въ городскія ворота. Минуту спустя, они уже съ трескомъ повалились отъ ядра изъ стараго орудія двѣнадцати-фунтового калибра. Гарибальдійцы всею массою хлынули въ нихъ, и не болѣе какъ въ нѣсколько секундъ, почти сами не зная, какъ они туда попали, Саксенъ и Кастельтауерсъ очутились внутри стѣнъ, лицомъ къ лицу съ батальономъ неаполитанской пѣхоты.
Выстрѣлили съ той и съ другой стороны. Неаполитанцы, тотчасъ послѣ своего залпа, ретировались вверхъ по улицѣ. Гарибальдійцы пошли по пятамъ ихъ. Вдругъ неаполитанцы обернулись, снова выстрѣлили, и продолжали ретироваться. Этотъ маневръ они повторили нѣсколько разъ, причемъ гарибальдійцы не переставали отвѣчать на ихъ огонь и слѣдовать за ними, пока они не дошли на рыночную площадь, занимающую середину города. Тутъ они застали дивизію полковника Донна, уже занявшую одну сторону четвероугольника, а на противоположной сторонѣ его -- значительный отрядъ неаполитанцевъ. Въ воздухѣ стоялъ непроглядный дымъ, а мостовая была усѣяна убитыми и ранеными. По мѣрѣ того, какъ дымъ нѣсколько рѣдѣлъ, они могли видѣть, что неаполитанцы съ одной стороны спокойно заряжали ружья и прицѣливались; солдаты же Донна, съ другой, безпорядочно перебѣгали съ мѣста на мѣсто, поддерживая непрерывный, но неправильный огонь.
Едва новые пришельцы показались на площади, какъ къ нимъ черезъ самый огонь прискакалъ офицеръ верхомъ.
-- Скорѣе отрядите нѣсколько взводовъ въ Via de Lombardi, торопливо сказалъ онъ:-- тамъ нагромоздили баррикаду, которую непремѣнно надо взять!
Саксенъ и Кастельтауерсъ уловили налету слово "баррикаду"; больше имъ ничего не было нужно. Предоставляя сражающимся на площади порѣшить дѣло между собою, они вмѣстѣ съ требуемымъ отрядомъ, отдѣлились отъ нихъ, и стали пробираться черезъ лабиринтъ опустѣлыхъ переулковъ, развѣтвлявшихся отъ площади.
Вдругъ по нихъ выстрѣлили съ сосѣдней крыши; они бѣгомъ пустились далѣе, повернули за уголъ ближайшей улицы, были встрѣчены тремя одновременными залпами, съ улицы и домовъ по обѣимъ сторонамъ, и увидали баррикаду прямо передъ собою. Она состояла просто изъ груды телегъ, камней, вырытыхъ изъ мостовой, и всякаго попавшагося хлама, нагроможденнаго футовъ на восемь вышины; но такъ-какъ ее занимали опытные стрѣлки, и охраняли съ обѣихъ сторонъ дома, изъ каждого окна которыхъ торчало по нѣсколько ружейныхъ дулъ, то она была въ дѣйствительности страшнѣе, чѣмъ на видъ.
Гарибальдійскій отрядъ, по преимуществу составленный изъ палермитянскихъ новобранцевъ, въ смятеніи подался назадъ, отвѣчая слабымъ и недружнымъ огнемъ, и оставляя человѣкъ пять на мостовой.
-- Avanti! крикнулъ начальствующій офицеръ.
Но ни одинъ человѣкъ не трогался.
Въ это мгновеніе неаполитанцы дали по нимъ еще губительный залнъ, и первые ряды уже безцеремонно повернулись спиной къ баррикадѣ и собрались дать тягу.