-- Codardi! (трусы!) бѣшено гаркнулъ на нихъ офицеръ, нанося удары направо и налѣво плашмя шпагою, и какъ угорѣлый метаясь взадъ и впередъ по фронту.
Въ эту минуту Кастельтауерсъ одного бѣглеца повалилъ ударомъ приклада своей винтовки, а Саксенъ схватилъ другого з а -воротъ, и потащивъ его обратно, одною рукою вынулъ изъ-за пояса револьверъ, а другою почти снесъ его на баррикаду.
Это простое, сильное и смѣлое движеніе дало дѣлу такой рѣшительный оборотъ, какого не могло бы ему дать ничто другое. Сициліанцы, впечатлительные какъ дикари, и донельзя способные мгновенно перекидываться изъ одной крайности въ другую, разразились неистовыми evviva! и какъ тигры ринулись на баррикаду.
Какъ ни учащали неаполитанцы свой смертоносный огонь съ крышъ и оконъ, какъ ни укрывались они желѣзной изгородью штыковъ, какъ они ни отбивались, бросая наконецъ мертвыми въ живыхъ, какъ ни отчаянно отстаивали они пядь за падью своей позиціи -- ничто уже не могло устрашить нападающихъ. Тѣ же самые люди, которые за минуту передъ тѣмъ презрѣнно бѣжали, теперь безоглядно кидались почти на вѣрную смерть. Десятками застрѣливаемые, они тѣснились впередъ неудержимымъ напоромъ, лѣзли на приступъ по мертвымъ тѣламъ своихъ товарищей, кричали Viva Garibaldi подъ самыми дулами неаполитанскихъ ружей, и руками хватали штыки, направленные противъ нихъ.
Борьба была кровавая, но непродолжительная. Она длилась не болѣе какихъ нибудь трехъ минутъ, когда палермитяне нахлынули на баррикаду сплошнымъ неотразимымъ прибоемъ, и неаполитанцы стремительно бѣжали на площадь.
Вмигъ побѣдители водрузили на вершинѣ баррикады трехцвѣтный національный флагъ, оставили на охраненіе ея человѣкъ тридцать лучшихъ своихъ стрѣлковъ, и принялись выживать изъ домовъ засѣвшихъ въ нихъ непріятелей.
Между тѣмъ гарибальдійскій офицеръ съ раскрытыми объятіями подбѣжалъ къ Саксену, и пламенно, восторженно благодарилъ его.
-- Храбрый инглезе, сказалъ онъ:-- еслибы не вы, наше знамя не развѣвалось бы здѣсь въ настоящую минуту.
На что Саксенъ, блѣдный какъ полотно, и указывай на кучу убитыхъ, наваленную у подножія баррикады, отвѣчалъ:
-- Signor Capitano, я не вижу моего друга. Ради-бога, дайте мнѣ нѣсколько человѣкъ вашихъ солдатъ, чтобы помочь мнѣ отыскать его тѣло.