-- Чортъ побери эту руку! сказалъ графъ: -- какъ я взберусь на конусъ, не имѣя возможности владѣть ею?
-- Придется снести тебя, рѣшилъ Саксенъ, не шутя припадая къ душистому бифстексу, окруженному золотистымъ жаренымъ картофелемъ: -- оно и дорого и позорно, но другаго средства не придумаю.
-- Добровольно обратиться въ тюкъ? обидѣлся графъ: -- никогда! Развѣ я не мужчина и не двуногое животное?
-- Мужчины и двуногія животныя подчасъ должны дѣлать то, что имъ нелюбо, равно какъ и женщины и четвероногія, я полагаю, весьма основательно философствовалъ Саксенъ.
-- Остается въ утѣшеніе одинъ достовѣрный фактъ, возразилъ графъ:-- а именно -- что мужчинамъ и двуногимъ положительно лучше жить на свѣтѣ, по крайней-мѣрѣ на этомъ свѣтѣ.
-- Въ этомъ не имѣется ни малѣйшаго сомнѣнія! Что за прелесть, однако, эта Лакрима-Кристи!
-- А вотъ гамъ на улицѣ жмется и ёжится бѣдняга -- ему какъ будто не особенно сладко живется, замѣтилъ графъ, бросая пригоршню мелочи нищему, который не переставалъ кланяться и невнятно что-то бормотать съ той самой минуты, какъ пріятели сѣли за столъ.
Слуга пожалъ плечами и презрительно улыбнулся.
-- Son tutti ladroni, signore, сказалъ онъ:-- tutti tutti! (Всѣ они мошенники, синьоръ, всѣ).
Нищій подобралъ деньги со всевозможными выраженіями благодарности, поименно прозывая на щедраго подаятеля благословенія всего липа святыхъ.