Слѣдующій день, суббота, прошелъ въ такихъ же безплодныхъ усиліяхъ. Все утро онъ прорыскалъ за нѣкоимъ Филипомъ Эдмундсомъ, первымъ лейтенантомъ "Дочери Океана", квартировавшимъ въ маленькой гостиницѣ на томъ берегу Гаронны. Этотъ Эдмундсъ съ перваго слова припомнилъ Вильяма Трефольдена и Геленъ Ривьеръ въ числѣ пасажировъ. Но онъ зналъ о нихъ только то, что они, вмѣстѣ съ другими, сошли на берегъ у "Quai Louis-Philippe". О дальнѣйшихъ ихъ планахъ онъ не могъ ничего сообщить, такъ-какъ даже не говорилъ съ ними.
Тогда Саксенъ опять воротился на набережную, и освѣдомился, какіе пароходы отходитъ въ Нью-Йоркъ на слѣдующей недѣлѣ. Оказалось, что ни одинъ не отправится еще до вторника. Покуда онъ все это разузналъ, насталъ часъ, назначенный начальникомъ полиціи. Но тутъ его просили зайти еще на слѣдующее утро, такъ-какъ полиція еще не пришла къ удовлетворительному результату. Неопредѣленность этого отвѣта, а главное, видъ вѣжливаго безучастія, съ которымъ отвѣтъ былъ ему переданъ, убѣдили Саксена, что у него одна надежда на собственныя свои старанія. Цѣлый день съ ранняго утра протаскался онъ по набережнымъ, улицамъ, конторамъ, и къ ночи легъ въ постель, почти окончательно впавъ въ отчаяніе.
LIV.
Саксенъ нападаетъ на новый слѣдъ.
-- Не потрудится ли "monsieur" записаться въ книгу путешественниковъ?
Саксенъ только-что кончилъ свой одинокій завтракъ, и безсознательно смотрѣлъ въ окно общей столовой, когда главный слуга предсталъ передъ нимъ съ этимъ стереотипнымъ вопросомъ и огромной книгой. Едва бросивъ взглядъ на подписи, которыми почти до низу пестрѣлась раскрытая передъ нимъ страница, онъ небрежно прибавилъ къ нимъ и свои автографъ.
-- Tiens! замѣтилъ слуга, когда Саксенъ росписался по всѣмъ графамъ:-- "monsieur" -- швейцарецъ?
-- Да. Что жь изъ этого?
-- Ничего; только "monsieur" такъ чисто говоритъ пофранцузски. Въ Бордо есть протестантская церковь -- можетъ быть, "monsieur" угодно будетъ присутствовать при богослуженіи.
Новая мысль блеснула въ умѣ Саксена.