Юристъ хладнокровно изорвалъ билеты на мелкіе клочки.
-- Двадцать разъ умру, сказалъ онъ:-- прежде нежели воспользуюсь коркою хлѣба отъ вашихъ милостей.
-- Какъ вамъ угодно, во всякомъ случаѣ вы теперь свободны.
Затѣмъ мистеръ Гутри всталъ, вынулъ ключъ изъ кармана и отомкнулъ наружную дверь.
Стряпчій послѣдовалъ за нимъ. На самомъ порогѣ онъ обернулся.
-- Саксенъ Трефольденъ, сказалъ онъ глухимъ, шипящимъ, сдержаннымъ тономъ:-- какъ только можетъ человѣкъ ненавидѣть другого, такъ я ненавижу тебя. Я ненавидѣлъ тебя прежде, нежели увидалъ тебя, и возненавидѣлъ тебя вдесятеро съ самой первой минуты нашей встрѣчи. Помни это, помни, что мое смертельное проклятіе будетъ надъ тобою вездѣ и во всѣ дни твоей жизни -- надъ дѣтьми твоbми и надъ дѣтьми дѣтей твоихъ -- надъ твоимъ брачнымъ ложемъ, и смертнымъ одромъ, и могилою. Нѣтъ того горя, того недуга, того срама, который бы я не вымаливалъ у неба для отравленія твоей жизни и погубленія твоего честнаго имени, въ этой жизни -- тѣхъ мукъ и истязаній, которыхъ не сулилъ бы z тебѣ въ будущей. Вотъ тебѣ мое прощальное слово.
Было что-то ужасающее въ отсутствіи всякой страстности и ярости, въ холодномъ, спокойномъ, размѣренномъ тонѣ, которымъ Вильямъ Трефольденъ произнесъ это прощальное проклятіе; но Саксенъ выслушалъ его съ лицомъ, полнымъ торжественной жалости и удивленія, и сначала до конца не сводилъ пристальнаго взгляда съ врага своего.
-- Да проститъ вамъ Богъ, какъ я вамъ прощаю, сказалъ онъ съ чувствомъ.-- Да проститъ васъ и умилостивится надъ вами Господь въ своей безконечной благости, и да смягчитъ онъ сердце ваше и не обратитъ эти проклятія на собственную вашу злополучную голову.
Но Вильямъ Трефольденъ былъ уже далеко и не слыхалъ ни слова изъ прощенія своего родственника.