-- Гдѣ madame Буисъ?
-- Спать легла.
-- Ступай, разбуди. Скажи, что мнѣ нужно ее видѣть, хоть бы она умирала, я долженъ ее видѣть, слышишь?
-- Слышу!
Весь дрожа, Жакъ поднялъ съ земли фонарь, выроненный имъ съ перепугу, и провелъ Трефольдена въ домъ, прямо къ комнатѣ экономки, гдѣ Вильямъ Трефольденъ чуть не выломалъ двери. Madame Буисъ явилась, окутанная въ одѣяло, безъ ума отъ страха.
Оказалось, что мальчикъ сказалъ правду. Экономка разсказала, что молодой англичанинъ уѣхалъ въ Бордо, вмѣстѣ съ пасторомъ и mademoiselle. Они уѣхали спустя минутъ двадцать или полчаса послѣ ухода monsieur. Madame Буисъ предложила ему осмотрѣть домъ, и самому удостовѣриться, что его не обманываютъ.
И такъ -- уѣхали!
Не говоря болѣе ни одного слова, Трефольденъ выхватилъ фонарь изъ рукъ мальчика и кинулся наверхъ. Онъ обѣжалъ всѣ квартиры, всѣ этажи, и не найдя ничего, кромѣ свѣжихъ еще слѣдовъ недавняго занятія комнатъ, ринулся, сломя голову, обратно съ лѣстницы, вонъ изъ дома, черезъ дворъ, и добѣжавъ до воротъ, разбилъ фонарь въ дребезги о мокрую мостовую. Тутъ только онъ остановился и, обернувшись, воздѣлъ руки къ небу въ темнотѣ, какъ-бы вымаливая проклятіе на самый домъ, и бѣсновался въ припадкѣ безсильной ярости.
До этой минуты онъ былъ сравнительно спокоенъ. Весь занятый своимъ планомъ мести, онъ сдерживалъ себя въ словахъ и, до извѣстной степени, даже въ движеніяхъ и выраженіи лица. Но теперь, теперь онъ уже не пытался сдерживать пожирающій его огонь; накипѣвшая злоба и ненависть жгучею лавою переполнили его сердце и вылились наружу.
Уѣхали!