Въ полномъ сознаніи своею блестящаго происхожденія, Олимпія не допускала даже и мысли, чтобы леди Кастельтауерсъ могла быть не вполнѣ довольна и счастлива ея замужствомъ съ ея сыномъ. Чтобы надменная Алеція Гольм-Пирпойнтъ когда нибудь, и именно въ этомъ случаѣ, была способна предпочесть крови золото, или даже положительно съ большею радостью принять въ невѣстки какую нибудь мисъ Гатертонъ ради ея двухсотъ-пятидесяти тысячъ ф. стерл., чѣмъ безприданную дочь изъ рода Колонновъ -- это никакимъ образомъ не могло входить въ соображенія Олимпіи. Такъ что, когда леди Кастельтауерсъ пріѣхала къ ней на слѣдующій день въ ея скромное подгородное жилище, поцаловала ее въ обѣ щоки и высказала ей всѣ тѣ любезности, которыя, въ подобномъ случаѣ, полагается говорить матери жениха, Олимпія вполнѣ чистосердечно приняла ея ласки, и никакъ не догадывалась, что подъ улыбками и поцалуями, которыми осыпаетъ ее будущая свекровь ея, скрывается горькое чувство досады и обманутой надежды. Нечего и говорить, что графъ, на голову котораго обрушился первый взрывъ неудовольствія ея сіятельства, позаботился о томъ, чтобы ничѣмъ не выдать этой тайны.
Саксенъ Трефольденъ этимъ временемъ возвратился въ Швейцарію, и упорно оставался тамъ, вопреки представленіямъ и просьбамъ тѣхъ безчисленныхъ, безкорыстныхъ друзей, которые въ Лондонѣ съ искреннимъ сожалѣніемъ вспоминали о его лакомыхъ обѣдахъ и неисчерпаемомъ кошелькѣ. Тщетно "Эректеумъ" вопіялъ въ отчаяніи; тщетно итальянскія примадоны воздыхали о пикникахъ и браслетахъ былыхъ временъ. Веселый, расточительный мальчикъ-мильонеръ окончательно сошелъ съ лондонской арены, и уже не возвращался на нее. Какъ ни пѣли сирены сладкія пѣсни, Одисей затыкалъ себѣ уши и плылъ мимо, не оглядываясь.
Одному графу извѣстно было, что онъ женился, но далѣе самаго факта и графъ ничего не зналъ. Его нѣсколько огорчило, что другъ его не пригласилъ его къ себѣ на свадьбу, и нисколько не довѣрился ему въ этомъ важномъ дѣлѣ. Кромѣ того онъ не могъ не сознавать, что все это сдѣлалось какъ-то скоро, странно, какъ будто тайкомъ. На комъ онъ женился? Какова его невѣста изъ себя? Хорошенькая ила дурнушка? богатая или бѣдная? брюнетка или блондинка? изъ высшаго или низшаго сословія? Какихъ она лѣтъ? какъ зовутъ ее? какое ея положеніе въ свѣтѣ? къ какой націи принадлежитъ она?
Въ отвѣтъ на первое извѣщеніе своего друга, графъ деликатно намекнулъ на нѣкоторые изъ этихъ вопросовъ, но такъ-какъ Саксенъ ограничилъ свое поясненіе заявленіемъ, что жена его -- "ангелъ", то лордъ Кастельтауерсъ естественно нашелъ, что это заявленіе не вполнѣ удовлетворительно, относительно ясности и опредѣленности.
Относительно же всѣхъ другихъ предметовъ, Саксенъ былъ все такъ же беззавѣтно откровененъ, какъ и прежде. Въ письмахъ своихъ онъ сообщалъ другу каждый свой планъ такъ же безутайно, какъ будто они еще сидѣли вдвоемъ предъ каминомъ въ Кастельтауерской курильнѣ, или стояли рядомъ, облокотившись въ лунную ночь на бортѣ маленькой "Албулы". Письма эти были очаровательны, переполнены всевозможными подробностями. То онъ разсказывалъ о новомъ своемъ "Château", уже строившемся, то о мостѣ, только-что оконченномъ въ Остенштейнгѣ, или о дорогѣ, которую онъ думалъ построить между Тамписомъ и Тузисомъ; то описывалъ національное празднество въ Курѣ, или балъ въ замкѣ графа Планта; то подробно разсказывалъ о бумагопрядильной фабрикѣ, которую основывалъ въ долинѣ, или о громадныхъ пастбищахъ, недавно купленныхъ имъ и населенныхъ партіями скота, выписаннаго изъ Шотландіи; то, наконецъ, присылалъ копію съ чертежа, только-что полученнаго изъ Женевы отъ архитектора, составлявшаго планъ церкви, о которой пасторъ Мартинъ мечталъ во снѣ и на яву цѣлыхъ тридцать лѣтъ; однимъ словомъ, графъ постоянно зналъ до послѣдней мелочи всѣ подробности дѣятельной и благодатной жизни, которою другъ его зажилъ въ средѣ простодушныхъ обитателей своего родного кантона.
Наконецъ, графъ въ свою очередь могъ объяснить другу о вскорѣ ожидавшемъ его счастіи. На это извѣщеніе, Саксенъ отвѣтилъ письмомъ, умоляющимъ будущихъ молодыхъ назначить домлешгскую долину -- цѣлью своей свадебной поѣздки, и погостить нѣкоторое время у него: "жена моя -- писалъ онъ -- желаетъ познакомиться съ тобою, а дядя уже любитъ тебя заочно, ради меня. Въ день твоей свадьбы, ты получишь связку бумагъ, которую прошу тебя принять на память отъ твоего друга".
"Связка бумагъ" было не что иное, какъ документы на владѣніе двумя мызами, нѣкогда проданными мистеру Слоперу, и дачею мистера Беренса, вмѣстѣ съ землею, нѣкогда урѣзанной отъ Кастельтауерскаго парка. Каждая изъ фермъ стоила отъ десяти до двѣнадцати тысячъ ф. ст., не говоря уже объ аматёрской цѣнѣ, которую Саксенъ заплатилъ за дачу купца. Подарочекъ былъ хоть куда, и сдѣлалъ графа богатымъ человѣкомъ; но не вѣдалъ онъ, пожимая руку Саксена, при встрѣчѣ съ нимъ въ Рейхенау, что человѣку, сдѣлавшему ему такой царственный свадебный подарокъ, онъ обязанъ нетолько этими мызами, но и самымъ Кастельтауерсомъ, съ его прадѣдовскими дубами, которыми графъ такъ гордился, съ красавцемъ-домомъ, въ которомъ предки его жили и умирали въ теченіе столькихъ столѣтій до него. Это была единственная тайна, которой Саксенъ никогда не повѣдалъ другу -- даже когда, гуляя съ нимъ подъ яблонями, у подножія увѣнчаннаго церковью холма, онъ разсказалъ ему всю повѣсть о своей женитьбѣ, о гнусномъ предательствѣ своего родственника, о судьбѣ, отъ которой онъ спасъ Геленъ Ривьеръ.
-- Такъ-то, сказалъ онъ въ заключеніе:-- такъ-то я ее узналъ, такъ-то полюбилъ, такъ-то сосваталъ. Я ее привезъ прямо сюда; дядя съ первой минуты сталъ боготворить ее, а она -- его. Я почти ревновалъ ее, то-есть непремѣнно бы ревновалъ, еслибы эта обоюдная любовь меня не такъ счастливила. Когда она пожила у насъ съ мѣсяцъ, или недѣль пять, мы втроемъ пришли сюда, вотъ въ эту маленькую церковь, что на горкѣ, и дядя насъ обвѣнчалъ. Въ церкви не было никого, кромѣ Кетли и мальчика, что раздуваетъ мѣхи въ органѣ. Получивъ благословеніе дяди, мы обняли его, и простились съ нимъ, и пѣшкомъ пошли по дорогѣ въ Тузисъ, пока насъ не нагнала карета. Такимъ образомъ, мы женились и уѣхали, и ни одна душа въ Рейхенау не знала объ этомъ, пока насъ не хватились. Мы были такъ счастливы!
-- Цѣлый романъ, замѣтилъ графъ:-- и прехорошенькій; а лучше всего въ немъ то, что мы съ тобою-таки породнились, Саксенъ.
-- Полно, возразилъ Саксенъ, сжимая руку друга въ обѣихъ своихъ рукахъ: -- что значитъ родство, когда мы съ тобою такъ долго были братьями!