-- Это относительно цвѣточныхъ оковъ, продолжалъ Трефольденъ:-- теперь обратимся къ желѣзнымъ. Однажды взявшись за святое дѣло, вы были бы пропащимъ человѣкомъ. Не прошло бы и мѣсяца, какъ уже васъ записали бы въ одно изъ тайныхъ обществъ; живя на большой дорогѣ въ Италію, вы сдѣлались бы самымъ ревностнымъ агентомъ всевозможныхъ интригъ, и результатомъ всего этого было бы то, что вы въ одинъ прекрасный день очутились бы въ австрійской тюрьмѣ, откуда даже сама святая Олимпія не могла бы спасти васъ.
-- Пріятная картина и вы ярко освѣтили ее, сказалъ Саксенъ, съ неудовольствіемъ закусивъ губу:-- но она невѣрна съ начала до конца. Я не посвятилъ бы себя ни этой женщинѣ, ни этому дѣлу, потому ваши аргументы сами собой падаютъ вмѣстѣ съ оковами.
Трефольденъ имѣлъ слишкомъ много такта, чтобъ продолжать этотъ разговоръ и быстро перешелъ къ другому предмету.
-- Вы любите музыку? спросилъ онъ неожиданно.
-- Страстно.
-- Вы играете на какомъ нибудь инструментѣ?
-- Я играю немного на церковномъ органѣ, но очень плохо.
-- Вы вѣрно играете по слуху?
-- Не совсѣмъ. Мой отецъ учился основательно музыкѣ въ Женевѣ и передалъ мнѣ всѣ свои знанія.
-- Но это вѣроятно возбуждаетъ въ васъ только желаніе научиться болѣе?