Вообще всего народа мужеского и женского пола считать можно в собственном владении хана бухарского -- около полутора миллиона человек -- и, следовательно, если прибавить к сему еще толикое же количество жителей большой Бухарии, не во владении сказанного хана находящихся, то число всех, обитающих в большой Бухарии, будет не более 3 000 000 человек 44; между тем надлежит, однако ж, заметить, что остальная часть не владения бухарского хана, весьма малая и не составляет половины всей большой Бухарии.

Теперь следует сделать некоторые замечания об обыкновениях, пище, одежде, жилищах и болезнях в Бухарии. Бань собственных, кроме хана, никто не имеет; находятся же торговые каменные, построенные в земле, верх их с одним окошком в средине оного выше земной поверхности; они нагреваются с испода, равно как и вода, не дровами, но навозом, который берут с улиц и дворов и сушат дни с четыре, а потом жгут. Под испод бань делается ход, наподобие российских овинов 45. Моются без мыла, почитая поганым и употребляя только на мытье платья. Свадьбы бывают у них по татарскому обряду, похороны отправляются так же, как и у прочих мусульман. Гробов нет, покойника кладут на доску, несут в мечеть, молятся там, потом выносят его из мечети на кладбище (обыкновенно находящееся за селением или городом) и зарывают в могилу.

Бухарцы столь же ревнивы, как и персияне; посторонние не могут видеть ни дочерей, ни жен их. Последних имеют они по две и по три, а богатые часто более и сверх того несколько наложниц; всякая жена и наложница имеет особливый для себя покой, в коем муж спит с нею по очереди. Многоженство отвлекает мужей от обращения с посторонними женщинами; да они и не имеют в сем[210] надобности. Зато женщины лишены последнего преимущества; холостые часто нарушают святость браков, знакомятся со старухами и, посредством их наряжаясь в женское платье, под видом подруг посещают преклонных им жен и наложниц, особливо в то время, когда муж в гостях у другой жены; часто и сами жены, под видом посещения подруг, ходят к своим любовникам.

Городские жители обоего пола ездят на лошадях верхом. Бoльшая же часть деревенских на лошаках 46; летом ходят в башмаках на босую ногу 47. Пленных употребляют для ношения из прудов воды и во всякую тяжкую работу; содержат их скудно; редко получают они в день более фунта жугарного хлеба, испеченного с малым количеством пшеничной муки в лепешках. Последние при печении прилепляют к сторонам, а не к поду печей, коих строение у них против нашего инаково. Воровство столь строго наказывается, что даже за малость мужчин вешают, а женщин по груди окапывают в землю и убивают каменьями; за душегубство и причинение ран отдают виновного родственникам убитого или раненого, кои поступают с ним самопроизвольно, сообразно его вине; за убиение убивают, за повреждение частей тела платят таковым же повреждением, то есть зуб за зуб и глаз за глаз. Муж, увидя жену свою в весьма коротком обращении с посторонним и засвидетельствовав сие, имеет право убить их обоих; сродники похоронят их, дело сим решится, и дальнейшего ни с какой стороны ничего не бывает. Убежавшим и пойманным невольникам отрубают уши и другие члены, если не хотят лишить жизни; господа над рабами своими имеют полное право.

Употребительнейшая пища здесь, как и во многих странах азийских, есть так называемая плов, или пилава. Приготовляют ее следующим образом: сварив мясо, вынимают его и в отвар кладут сорочинское пшено, которое когда поспеет в половину, то обливается в особой посудине холодною водою, в котел же, где оно варилось, кладут упомянутое мясо, потом туда же лук, морковь, изюм и шафран. После сего как мясо, так и сказанные растения и недоваренное пшено все вместе ставят на вольный жар, сверху наливают овечье топленое сало и покрывают оное плотно. Когда смесь упреет, тогда составляют ее с огня и едят. Пищу употребляют более из мяса, нежели из растений. Посуду для стола знатные держат каменную палевую, а прочие муравленую; от медной же и оловянной имеют отвращение.[211]

У женщин во всей Бухарии грудь наружу и только покрывается самою редкою кисеею; на титьки кладут вышитые шелком разных цветов мешочки, что все чрез кисею видно. Башмаки носят там кожаные или суконные; кафтанчики короткие, сверх них надевают, во время выезду или выходу, фараджи, то есть длинные халаты 48, в коих рукава весьма узки, вместе сшиты назади и опущены. Лицо закрывают, выключая бедных старух, волосяными сетками; девки распознаются по тому, что они плетут свои волосы кос в десять, у коих косинки так же длинны, как и у замужних; к косам из волос природных, если они коротки, привязывают другие 49, дабы длина их простиралась ниже икор, и сверх того две лопасти от головы до самых пят; лопасти таковые состоят из тонкой, вышитой шелком серпани шириною вверху вершка два, а внизу в полвершка. Весь женский пол на шее носит золотые ожерелья 50, а на голове выпуклое вышиною в четверть лукошко, по коему повязывают разные тонкие платки. Женщины носят узкие и длинные, до самых пят, исподницы (изар) из шелковой или бумажной материи, смотря по достатку; сверху же рубашку; к кисее, покрывающей грудь, привязывается спереди длиною вершка в три из серебра род цепочки, на конце коей внизу привешивается крупный жемчуг или простые пронизки; сей род цепочки именуется пешовиз.

Строения как в городах, так и деревнях суть мазанки. Обыкновенно ставят в равном один от другого расстоянии два плетня, а в промежутке между ними кладут сырой кирпич; как снаружи комнаты, так и внутри обмазывают плетень глиною, смешанною с соломою, смолотою посредством быков; после того снаружи отштукатуривают глиною, а внутри алебастром. Крыши таковой, как у нас в России, не бывает; она ровна и на одну сторону имеет некоторую покатость, поделаны также небольшие желобы, в кои стекает вода. Каменные здания чрезвычайно редки; г. Ефремов видел только около десяти, да и те строены столь давно, что едва о сем помнят. Все строения низки (у самого хана жилище вышиною аршин в пять) и внутри раскрашены; пол у них кирпичный, у богатых покрыт коврами, посредственного состояния -- войлоками, а бедного -- камышовыми рогожками; столы и скамейки неупотребительны.

Из числа болезней, в Бухарии бывающих, замечательна приключающаяся от волосатика, называемая там ришта (волосатик); мы объясним ее несколько. Сказано уже[212] выше, что по причине безводия в Бухарии жители довольствуются водою, кроме рек, из проведенных из них (например, из Аму и Сыр) каналов и прудов. Вода в последних летом столь застаивается, что покрывается зеленью и служит жилищем несчетного множества насекомых, в том числе и волосатика. От питья воды волосатик неприметно входит внутрь; после вхождения в тело недели через две или три под кожею оказывается как бы толстая нитка, которая есть волосатик, откуда надлежит его осторожно и весьма легко тянуть и, чтобы не уходил в тело, обвертывать на хлопчатую бумагу, потом к больному месту прикладывать тутовые листья с постным маслом. От последнего все они выходят наружу в месяц и менее. У г. Ефремова в первый год вышло волосатиков 20, даже в том числе и из языка, в другой 15, а в третий 8; однажды один из них порвался у него при вытягивании из ноги, и, пока не вышел из оной гноем, ему невозможно было ходить по причине великого жару и лому. Жители тамошние почитают за счастие, когда ришта бывает у них летом, ибо тогда волосатики, любя тепло, выходят наружу скорее, в холодное же время они более скрываются, отчего под осень большая часть людей страждет оною болезнию и многие ходят на костылях. Болезнь ришта случается всякий год со всеми теми, которые употребляют в питье воду из прудов; берущие же ее из рек и каналов, кои почти всегда находятся за городом, оною не страждут или весьма мало.

Что касается до вероисповедания бухарцев, то они все мусульмане, или магометане. Нельзя назвать их усердными к исполнению предписанного Магометом, нельзя сказать о них и противоположной крайности; они в сем занимают средину. Наши русские татары богопочтительнее и усерднее к молениям. У бухарцев есть и святые; например, подле столичного города Бухары находятся мощи Боговодина, самими жителями так называемого; повествуют, что когда творец мира воплотился и ходил по земле, то святой сей был ему вожатым или спутником; могила его покрыта сукном, а риза оного хранится в Бухаре; Боговодина почитают много и для поклонения ему приезжают из отдаленнейших стран. В городе Риждиване также находятся мощи: Ходжаджана (святой угодник). Бухарцы признают существование дьявола и называют его шайтаном, который смущает всех людей и ссорит их; при Боге находятся ангелы (фаришта); у всякого человека есть ангел, который хранит его от дьявола. По смерти до[213] общего суда душа находится на небе между раем и адом, после суда войдет опять в тело умершего и все правоверные будут жить в раю вместе со своими женами, наложницами и растленными от них девицами; все же не правоверные (не магометане) или поганой веры пойдут в ад.

Бухарцы редко ходят в Мекку; Богу дают они имена: Худо, Олло, Карым, Рахим,-- и говорят, что ему есть семьдесят два имени. Мечетей повсюду довольно, но все они строением не походят на наши и суть простые мазанки, редко имеют вокруг ограду и внутри отштукатурены. Духовные чины суть: казы-калан 51 (большой священник, как бы наш митрополит), накип (как бы архиепископ, впрочем, особа весьма важная), муфти (как бы епископ или архиерей), ахуны и муллы. Духовные в правлении мало участвуют; по пятницам съезжаются они на ханский двор, заседают там с аталыком и подают ему совет, как повелевает Алкоран, решить дела просящих. Все они женаты и из роду бухарцев, три первые из них чиновника получают деньгами небольшое жалованье (калан около 200 бухарских червонцев) да в три праздника одежду сарпаи -- шелковые халаты, шитые серебром и золотом, глазетовые 52 чалмы с золотом и серебром, персидские кушаки, зимою же привозимые из России шубы. Они имеют или им жалуют деревни, кои оставляют своим наследникам; хотя и много почитаемы, однако же иногда по велению хана лишаются жизни. Из учеников в медресе поступают в муллы; в ахуны производит муфти с соизволения казы-калана или накипа; в муфти -- казы-калан с согласия хана. По городам при мечетях находятся училища, где обучают догматам веры и языкам: персидскому, турецкому, арабскому и агузаратскому 53.