Что касается до климата, то он здесь более умеренный и здоровый. Жарко бывает месяцев с пять, студено с два, умеренного тепла около пяти. Жар, однако ж, здесь больший, нежели в Астрахани. Дождей почти совершенно нет, так как и грому; раза четыре в год идет дождь весьма небольшой и продолжается только часа с два; он случается в месяцах мае, июне и июле, весною же и осенью почти никогда. В декабре месяце после солнечного поворота у бухарцев бывает новый год, или наурус, и начинается около сего времени зима, с праздника курван -- весна, продолжающаяся около двух месяцев, с праздника гулисурх, когда уже все расцвело, лето. Реки не замерзают; по утрам случаются морозы, в то время иногда надевают шубы, кои, впрочем, не носят, но коль скоро высоко взойдет солнце, то шубы немедленно скидывают, и тогда бывает жарко. Снег также почти не бывает, однако ж с некоторого времени холод сделался ощутительным, и снег выпадает иногда даже в пол-аршина и вскоре растаивает: многие из бухарцев говорят, что сие предзнаменует скорое владычество россиян[201] над их страною. Иногда снег выпаглубиною на вершок, и сие случается в течение дней тридцати. Сколь ни велик жар в Бухарии, однако ж реки от него нимало не высыхают.

Во многих местах Бухария гориста, но, впрочем, поверхность имеет более ровную, землю песчаную, то сероватую, но, например, около Самарканда белую и красную, около Балка чернозем; довольно плодоносную, во около Бухары, Самарканда и Балка. Много мест бесплодных, каковы песчаные в Персии, Хиве, и около Аму-Дарьи, от Бухары к Балку и Кашгару.

Рек в Бухарии весьма мало. Аму-Дарья (Дарья значит река) есть знатнейшая из всех; она выходит на юге Бухарии, в стране, лежащей к северу от Индии (верст с 90) и западу от Тибета, недалеко от Кашемира и Кабула, течет сперва на запад, потом, приняв многие речки, почти на север и в таком положении, протекая с одной стороны между Персиею в Хивою, а с другой Бухариею, более нежели чрез тысячу верст впадает с юга в Аральское море. Говорят, будто бы некогда втекала она в Каспийское море, но потом с намерением отведена от оного и проведена в сказанное Аральское. Большая ширина реки сей будет около версты и менее, против города Бухары с версту; она не очень быстра, разливается версты на две, берега имеет пологие и песчаные, с Персидской стороны крутоватые; где оные состоят из земли, там оная земля цветом серовата и смешана с песком; вдоль берегов иногда растет лес (вяз и пр.), не столь удобный для строения, и кустарники.

Куваи, вторая примечательная река, впадающая в Аральское море, шириною с полверсты и менее, также не быстра, берега имеет пологие и не крутые, где же и есть крутизна, там она не более сажени; по берегам растет в довольном количестве красный строевой лес: сосна, ель, пихта, также береза и тальник. Сыр-Дарья, третья замечательная река, по берегам оной растет строевой красный лес: сосна, ель и пр., как и на Куван, в большем, однако ж, против оной количестве, почти вдвое шире Куван, но уже реки Аму; перевоз как на сей реке, так и других чинится на лодках, каракалпаками на Кувани, киргизцами на Сыр. Реки Куван и Сыр замерзают (однако ж заметим, что они собственно не в Бухарии). Находятся сверх сего и другие небольшие речки, из коих замечательна между прочим одна, величиною с Казанку (длины около 200 верст, ширины сажень в 40), впадающая в[202] Аральское же море, и другая, Куряк, близ Бухары 32, текущая в Аму.

Озер почти совсем нет. Во всей Бухарии, по неимению рек и источников, из Аму, Сыр, Куван и других проведены шириною сажень в пять и менее каналы, сперва большие, потом из них малые, по селам и городам; из малых же наполняют водою пруды. Поскольку же дожди бывают весьма редко, то из последних берут воду для садов; ею же напояют пашни; проводя на оные канавы и удерживая течение воды, принуждают ее выходить из берегов, что случается несколько раз в лето. Течение рек с одной стороны в Аральское море, а с другой рек и каналов к югу, юго-западу показывает, что лежащие в Бухарии горы (по ландкарте г. Пинкертона -- Актау) с местами около них, также страны к малой Бухарии местоположение имеют высокое; к Хиве, каракалпакам, Ташкенту, Персии и к югу находится покатость, от Аму же к Персии, Индии и Тибету возвышение.

В Бухарии сеют в большом количестве сорочинское пшено, ячмень, пшеницу, просо, жугари (наподобие нашего гороха; им сверх собственного для себя употребления кормят, мешая с пшеничною мукою, пленников и лошадей); обыкновенного же русского гороха, ржи и овса совсем нет.

Внутри Бухарии терпят в лесе большую нужду; его разводят в садах, где он растет даже строевой; впрочем, не весьма много находится оного и по рекам, иногда по обе стороны их простирается его только на версту; тальнику, также саженого, знатное количество. Сады бывают довольно велики и весьма у многих; в них произрастают груши, грецкие орехи (дерево поменее сосны), гранатовые яблоки, тутовые деревья, виноград коего ягоды более употребляют сами бухарцы сушеные, так как и калмыки, и для добывания меда (чирни) красного и белого, смотря по красным и белым ягодам, сливы (зеленые называют дауча, поспевающие зардалю, спелые алю, иначе урюк), винные ягоды, или инжиль (отчего, вероятно, у нас зовут инжир), фисташки (писта), миндаль в тонкой и мягкой скорлупе. В огородах растут огурцы (длиннее наших вдвое и тонее), капуста, морковь, свекла, редька, репа, садовый горох -- все наподобие наших. Арбузы и дыни занимают пространные в поле места (бакчи), особливо около Самарканда.

Сказав о произрастениях, сделаем при сем и некоторые замечания. Землю пашут в Бухарии плугом, сеют[203] около первой половины марта месяца и потом недель чрез семь жнут; посев пшена сорочинского и пшеницы бывает преимущественно больший против других родов хлеба, от пуда сорочинского пшена собирают около пятнадцати. Зерно сорочинского пшена тонко и длинно, подобно зерну крупного в России ячменя; пшеница более нашей вдвое; хорошо урожается жугари и ячмень, которого зерно также вдвое больше нашего. Проса сеют не столь много против прочих хлебов; однако ж оное родится хорошо, желтее и крупнее нашего; из него варят брагу 33. Сорочинское пшено идет в кашу плов, пшеница в хлебы; ячмень более в корм лошадям, просо в кашу и мену киргизцам. Вообще урожай бывает хорош, верен и лучше нашего. Хлеба в чужие края продают хотя весьма мало, однако ж внутри самой Бухарии расходится он кроме собственного продовольствия и чрез продажу, тем более что многие другие не занимаются земледелием, а должны получать для себя хлеб чрез покупку.

Лес употребляется более на строения, самопрялки, люльки и проч., а на дрова привозят его много из степей; поелику ж столы и стулья не употребляются, то на домашнюю мебель идет его мало. Сады бывают довольно обширны; большие около двух и трех верст в окружности, посредственные же около полуторы версты и менее; многие имеют сада по два и по три, огораживают их глиняными стенами (смесь глины с соломою) и делают в оные одни ворота. Особенных садов для винограда почти нет; он растет вместе с прочими деревьями и поспевает около конца апреля, в начале же мая созревают почти все плоды. Арбузами засевают особенные пространные в поле места, иногда десятины по полуторы; они поспевают после дынь, величиною бывают втрое больше обыкновенных русских, даже несколько поболее самых царицынских, весом с лишком пуд, снаружи зелены и сероваты, внутри мясисты и весьма красны, около Бухары растут лучшие и большие, а в Самарканде в большем количестве и мельче. Дыни весьма крупны, внутри от кожурины до сердца мясисты в четверть и белы; их две главнейшие породы: одни произрастают около города Карякул, лежащего верстах в тридцати от Бухары к Аму, весьма продолговаты, длиною более аршина, а иногда аршина в полтора; весом пуда с два и более, так, что на одного верблюда вьючат иногда только около осьми дынь (верблюд там не подымает в дорогу более 18 пуд) и продают в России и Персии; другие круглы и крупнее российских; их много находится около Бухары,[ 204] Самарканда и проч. Растение замуча есть средний род между арбузом и дынею, поспевает прежде их, кожура его мягка и желта, внутренность мягче дынь, сладка, как дыня, семена мелки наподобие огуречных, листы оного довольно много сходны с листьями российского лапушника 34: самый плод кругл, менее русского арбуза, весом фунтов около трех.

Хлопчатую бумагу разводят здесь чрез сеяние по песчаным местам; на пространстве около десятины сеют до осьми пуд и потом собирают около тридцати пяти. Зерна для сего размачивают и смешивают с золою, дни чрез два сеют, недель чрез шесть всходит посеянное, поспевает же недель чрез девять. Тонкие прутики с листьями вырастают вышиною более аршина, на них яблоки бывают сперва зеленые, а при созревании сероватые, величиною с грецкий орех; что касается до прочего, то мы уже сказали о сем при рассуждении о естественных произведениях Персии, выключая только того, что ветви сего кустарника употребляют здесь при печении хлеба или на дрова. Из хлопчатой бумаги ткут чадры (холсты), миткаль 35, бязь, пестредь, выбойку, фаты, бурмети (у нас из нее делают кумачи 36 ). Травы, употребляемой на корм скоту, мало; в некотором количестве она находится около Самарканда, где есть луга, поля и степи, в прочих местах оную сеют и потом жнут или косят в одно лето раза три (ибо все растения достигают там зрелости весьма скоро); таковая трава называется юрунчка, вышиною бывает в аршин и родится потом без всякого посева лет пять. Запасаясь сеемою травою, вьют ее веревками и кладут на вольном воздухе; тоща называют ее беда. Пуд оной продается копеек по десяти. Травою сеют, смешав с соломою (саман) пополам, кормят лошадей.