Третій -- еще курьезнѣе: онъ рисованъ будто бы Лермонтовымъ. Пушкинъ въ ростъ, писанъ гважью, съ головой, вопреки всѣмъ портретамъ, суживающейся кверху и съ волосами, похожими на овчину, а не на волоса. Внизу подпись: "М. Лермонтовъ ", но сдѣланная черта въ черту съ факсимиле подписи Лермонтова подъ портретомъ въ Глазуновскомъ изданіи его сочиненій. Лермонтовъ только разъ видѣлъ Пушкина мимоходомъ, а тутъ оказывается, что снялъ съ него даже портретъ: въ плащѣ по оригиналу Кипренскаго, но съ несхожимъ лицомъ.
Ради курьеза можно упомянуть, что другой "каллекторъ" принесъ на выставку портретъ Пушкина въ военномъ мундирѣ и на замѣчанія о несообразности одежды увѣрялъ, что вѣроятно Пушкинъ носилъ военную форму на Кавказѣ въ 1829 г., а потомъ прибавилъ, что впрочемъ, можетъ быть, это Лермонтовъ. Стало быть лицо тутъ не причемъ. Третій "каллекторъ", преимущественно театральный, принесъ портретъ балетмейстера Дидло, снизу обрѣзанный, но съ собственноручною (будто бы) подписью синими чернилами по-французски: " Didlo ", такъ что французъ не сумѣлъ правильно написать своей фамиліи, а написалъ словно бы русскій. Портретъ оказался Шлоссера, приложенный къ русскому переводу его "Исторіи", съ отрѣзаннымъ только снимкомъ съ автографа Шлоссера подъ портретомъ.
П. Ефремовъ.