Многіе изъ нихъ думали, что злая чахотка; однако-жъ, слава милосердому Богу и Спасителю нашему Іисусу Христу, удивительно, какъ скоро я выздоровѣлъ и потолстѣлъ-было.
Вотъ еще вывѣска немартиниста: чтобъ брюхо было большое; однако-жъ, я его не хочу, пусть слыву мартинистомъ. Прости, сердечный другъ и братъ мой. Заочно обнимаю тебя, когда-то, въ самомъ дѣлѣ, будетъ имѣть еле удовольствіе И. Л.
О Радищевѣ ничего не знаю, не будучи знакомъ съ его знакомыми или интересующимися о немъ. Послѣ письма послѣдняго моего къ тебѣ, ничего не слыхалъ. Отпишу къ тебѣ, ежели узнаю, что онъ умеръ или живъ. Въ послѣднемъ случаѣ желаю, чтобъ онъ воспользовался своимъ несчастіемъ на перемѣну своихъ мыслей.
Сіятельнѣйшій князь, милостивый государь. Во исполненіе воли вашего сіятельства, непремину я оригиналъ извѣстнаго, слѣдующаго въ Берлинъ, письма оставить здѣсь. Я уже принялъ осторожнѣйшія мѣры узнать, чрезъ кого они деньги отправляютъ къ извѣстнымъ студентамъ {Колокольниковъ и Невзоровъ.}, находящимся нынѣ въ Парижѣ. Чувствительно мнѣ жаль, что все мое стараніе по сіе время было безполезно въ открытіи какого-либо еще корреспондента, кромѣ Кутузова, съ сею сектою.
Имѣя честь представить у сего копію съ вышереченнаго письма, съ глубокимъ почтеніемъ пребыть счастіе имѣю, сіятельнѣйшій князь, милостивый государь, вашего сіятельства всепокорнѣйшій слуга Ив. Пестель.
Москва. 10-го ноября 1790 г.
21.
Николай Михайловичъ Карамзинъ -- А. М. Кутузову.
No 3 {Первыхъ двухъ не имѣется въ вашемъ собраніи перлюстрацій. Ред. }. Я пріѣхалъ, когда-то вы пріѣдете, любезнѣйшій братъ. О себѣ могу сказать только то, что мнѣ скоро минетъ 25 лѣтъ, а въ то время, когда мы съ вами разстались (1787 г.), не было мнѣ и двадцати двухъ. Если я перенѣнился то, по крайней мѣрѣ, не въ любви моей къ вамъ. Въ другое время поговоримъ болѣе, а теперь простите, любезнѣйшій братъ. Будьте здоровы и веселы и пріѣзжайте скорѣе къ намъ. Вашъ вѣчный братъ -- Н. Карамзинъ.
Люблю тебя, другъ мой, и хочу, чтобъ ты меня также любилъ. Вѣрная Кутузова, Алексаша.