Я заходил после этого на атлетические арены, но я не хотел больше бороться, несмотря на уговоры Бюгютта:
-- Пойдём же?.. Тогда так хорошо пошло!
-- Нет, Тих!
-- Почему нет?
-- Я себя знаю... Мы друзья, большие друзья, не так ли? Ну, я боюсь взволноваться и рассердиться во время этой игры, слишком пристраститься к ней и желать тебя уронить во что бы то ни стало... В тот вечер, в конце, я чувствовал, что становлюсь дурным.
Он взглянул на меня с изумлённым видом.
-- Ах, ты необыкновенный субъект! На свой лад, Лорр... Ты должен лучше знать... Но право, жаль! Как ученик, ты делал бы мне честь.
Я солгал ему, отчаиваясь, что он не поймёт меня; к тому же, я не мог самому себе определить то, что я чувствую.
Всё, что я знаю, это то, что подобное упражнение слишком возбуждает меня. Одного опыта с меня достаточно. Нельзя подниматься во второй раз на небо. Это равнялось бы искушению Бога. Падая снова на землю, можно спуститься пожалуй ещё ниже?
Наш Дольф тянет жребий.