-- Река Диль, однако, недалеко, а канал тем более: нельзя объяснить себе происхождение этого песка, который не может быть наносным. И так как я не мог дать ему никакого научного объяснения, я замолчал.
-- Что если мы вернёмся к разговору об обитателях страны? предложил я, всегда интересовавшийся прежде всего людьми и восторгавшийся обстановкой только потому, что там сосредотачивается столь интересный народ.
-- Как я вам уже говорил, почти все мужчины, даже молодые люди этого уголка Нинда посажены в тюрьму в настоящее время.
-- А их нравы? спросил я.
-- Ужасны! Как вы хотите, чтобы это было иначе?
Я скорчил гримасу.
-- Жандармы из Гахта отправляются сюда только в большом числе... Они должны опасаться.
-- И мы поступили бы так же...
Это странное чрезмерное возбуждение мозга, в котором, можно было бы сказать, укоренилась моя сильная любовь к этим отбросам нашего мира, только усиливалось при приближении к Нинду.
Первые, кого мы встретили, были маленькие сборщики сосновых шишек, которые они увозили на тачках.