Они сидели на ручках; единственный шум, который присоединялся к шуму наших шагов происходил от прыжков белки. Дети, красивые, несмотря на их грязный вид, следили за прыжками животного с хитрым или лениво кошачьим взглядом; их глаза с длинными ресницами вздрагивали, соразмерно с движениями животного.
Вздохнув, они поднялись, вытягиваясь.
Они поправили помочи на своих плечах прежде чем взяться за ручки тачки... Через минуту, колесо снова начало скрипеть в колее...
-- Отродье воров! сказал мне мой спутник.
В то время, как я находил их из всего пейзажа самым умным элементом...
И вся чувствительная сторона моей души пришла в волнение; это был прилив братских мыслей, какой-то водоворот трепетных сердечных излияний, с большим трудом подавлявшихся мною.
При входе в Нинд мы наткнулись на группу юношей, сидевших на одном из возвышений дюн.
-- Послушайте! замечает чиновник с каким-то разочарованием, они не все в тюрьме!
Ах, я готов был его задушить в эту минуту.
Красивые юные мальчики! Два брюнета и один блондин, одетые в мои любимые бархатные панталоны, подобно моим брюссельским друзьям! На них были тёмно-синие передники, с большими складками, собранными на спине и придававшими им неуклюжий и толстый вид. Мне представлялись эти ещё непорочные передники, оскверняющиеся впоследствии драками, любовными похождениями и оргиями.