-- Прости, повелитель... но так говорили...
-- Кто?
-- Не могу сказать, даже если бы ты приказал пытать меня. Быть может, какой-нибудь солдат или раб... Я слышал только мельком, мимоходом...
Император тяжело перевел дух.
Вот до чего уже дошло! Агриппина опасалась родного сына! Какое ужасающее извращение всех естественных чувств! Право, можно было бы сказать: боящаяся зла, сама способна на зло; говорящая о враждебности, сама носит в сердце враждебные намерения! И разве Нерон не имел яснейших доказательств этого? Даже теперь, в злоключении с Актэ?
-- Я позабочусь, чтобы ты был наказан за твои бесстыдные слова, -- сказал он солдату и обратился к остальным:
-- Я один, в сопровождении только государственного советника, буду ожидать здесь императрицу. А вы, -- приказал он своей свите, -- ждите моего возвращения у ворот!
-- Что за шум! -- раздался спокойный голос императрицы-матери, вместе с Ацерронией вошедшей в атриум прежде, чем Нерон успел перешагнуть за порог.
-- Это ты, мой милый сын? Дай обнять тебя! Что привело тебя сюда в столь ранний час? Не случилось ли какого несчастья? Заклинаю тебя, говори!
-- Не в присутствии твоих телохранителей, -- возразил Нерон.