-- Добрая Рабония! Чем заслужила я такую заботу о моей ничтожной жизни? Мне кажется, я видела долгий, долгий, тяжелый, ужасный сон. И теперь, при пробуждении, мне так приятно смотреть на твое честное лицо...
-- Восемь дней пролежала ты в горячке, -- сказала Рабония. -- Только вчера тебе стало лучше. Теперь Абисс может уверить нас в твоем выздоровлении.
-- Абисс? Который спас меня?
-- Тот самый. Он не только искусный моряк, но и врач. Я думаю даже, что в этом отношении с ним не сравнится сам главный лекарь императора.
Актэ вздрогнула. Слово "император" наполнило ее сердце трепетом надежды и любви.
Вдруг она приподнялась на подушках. Взор ее неподвижно устремился на прекрасное, благородное лицо молодой женщины, все еще безмолвно смотревшей на нее.
-- Это сатанинское наваждение? -- простонала Актэ, дрожащей рукой указывая на неподвижную фигуру. -- Октавия, супруга императора!
-- Это я, -- холодно отвечала Октавия. -- Не бойся ничего! Под этой кровлей ты найдешь защиту от всех невзгод.
-- Но знаешь ли ты меня? -- в безутешном страхе воскликнула Актэ. -- Нет, ты не подозреваешь... Горе, горе мне! Вы спасли меня из морской пучины только для того, чтобы подвергнуть мучительной, медленной смерти!
-- Успокойся! -- отвечала императрица. -- Тобой опять овладевает горячечный бред.