Хлорис затрепетала и молча опустила взор.
-- Ты не отвечаешь? -- продолжал Тигеллин.
-- Я не знаю, позволит ли мне Артемидор, -- боязливо отвечала она.
-- Артемидор? Отпущенник Флавия Сцевина? Во имя Кастора, скажи, разве он твой опекун?
-- Не опекун, но жених.
-- Смешно! Какое ребячество! Неужели ты серьезно веришь, что он женится на тебе? Ему это и не снится! Сегодня Хлорис, завтра Дорис! Его возраст -- олицетворение ветренности!
-- Он дал мне слово.
-- Ну даже если и так: разве это составит твое счастье? Ты, свободнорожденная, божественная артистка -- и Артемидор, бывший раб, попавший уже однажды в руки палача...
-- Господин, -- пролепетала вспыхнувшая Хлорис, -- он так благороден, так добр...
-- Но ты не любишь его! Иначе ты не стала бы выставлять передо мной его преимущества, а просто заявила бы: он мой бог! И я также добр, обворожительная Хлорис, но все-таки никто не станет утверждать, что ты отдала мне твое сердце.