-- Я счастлива этим! О, потерпи еще немного! Твоя горесть о ней будет постепенно смягчаться, и наконец ты совсем перестанешь чувствовать печаль, теперь еще терзающую тебя. Клавдий Нерон! Посмотри на меня! Тебя воспитал великий мудрец Сенека. Можешь ли ты, воспитанник этого героя, вообще впадать в болезненную меланхолию? Покорность неотвратимому -- вот в чем состоит мужество мужчины и человека. Ты весь погружен в прошедшее и удивляешься, что для тебя умерла весна!
-- Прошедшее! -- глухо повторил Нерон. -- Ужасное слово! Сияющие подобно бессмертным богам, в течение бесчисленных тысячелетий странствуют над нами звезды; но все-таки наступит наконец час, в который навеки погаснут и они, страшный смертный час великого Пана...
-- И час рождения всемирной, всепоглощающей ночи, -- вздохнула Поппея. -- Как жалка и презренна участь человека! Мы не существовали целую вечность и, когда минет наше мимолетное бытие, мы снова исчезнем навеки. Что же значат печали, заботы, горе в этот короткий, дарованный нам промежуток? Актэ умерла, потому что так хотела судьба. Но все равно, она умерла бы прежде, чем протекло бы это столетие, даже если бы боги продлили ее жизнь до крайних пределов. То же самое относится и к нам, увы! Песок в часах Сатурна может высыпаться и для нас еще сегодня. А умирая, не пожалеешь ли ты о каждой минуте, проведенной тобой без радости, в тоске? Сегодня мы еще живем! Будем же наслаждаться!
Нерон глубоко вздохнул.
-- Клянусь Стиксом, ты права! -- внезапно выпрямляясь, сказал он. -- Все одна тщета, а больше всего -- жалобы о прошедшем.
Она взглянула на него полными слез глазами.
-- Ты плачешь, Поппея?
-- От радости, от счастья...
Нерон нежно обнял ее.
-- Сегодня мы еще живем! -- прошептал он, полуопьяненный ее непреодолимой прелестью. -- Как ты прекрасна!