-- Я все-таки думаю, что ты смеешься надо мной! Ты, всемогущий повелитель, и Артемидор! Какая непреодолимая бездна!
-- Конечно, но только счастье на его стороне! Артемидор имеет чудное право целовать твой лоб, заключать тебя в объятия... Как доволен и счастлив должен он быть, когда твои розовые уста прикасаются к его губам!
-- Я не целуюсь с Артемидором, -- твердо сказала девушка.
-- Как? Не целуешь брата?
-- Он не брат мне, с твоего позволения. Клавдий Нерон упустил из вида, что Артемидор уроженец далекого Дамаска, а отец Актэ -- италиец.
-- Но ты просила помилования брату...
-- Да, повелитель -- в смысле назарянского учения. По этому учению, все люди -- мои братья.
-- Так ты схитрила со мной!
-- Право, нет! Спроси одного из наших, обманываю ли я тебя! Мы, назаряне, и в ежедневных сношениях называем друг друга братьями и сестрами, так как мы не признаем никаких различий, в глазах народа разделяющих нас. Мы даем это имя одинаково рабу и благородному, ибо мы все люди по рождению, рабами же, благородными и сенаторами делает нас или случай, или же насилие и несправедливость прежних поколений...
Цезарь блестящими глазами смотрел в ее прелестное лицо.